Приветствую Вас Гость | RSS
Регистрация | Вход
  • Главная
  • Новости
  • Биография
  • Комиксы
  • Фотоальбом
  • Фильмы
  • Фанфикшн
  • Фигурки
  • Главная » Статьи » Фанфики » Приключения [ Добавить фанфик ]

    Свит Хоум Алабама (Часть 4)
    Название: Свит Хоум Алабама
    Автор: andre;
    Персонажи: Логан, Гроза, свои
    Рейтинг: PG-13
    Жанр: трагикомедия
    Сюжет: компания мутантов-неудачников колесит по Америке в поисках своего места в неприветливом страшном мире. Это история о неудачниках, одиночестве и избавлении от него.
    Предупреждения: много мата, ругани, насилия, неполиткорректных шуток, и всё, как ни парадоксально, во имя добра.


    22.

    Некоторые люди летают во сне. Другие влюбляются, женятся, заводят друзей. Третьи пускаются в невиданные приключения, бороздят океаны, совершают открытия, продираются сквозь джунгли и покоряют вершины.

    Росомаха во снах почему-то умирал. Смерть была обильна и многолика: Логана расстреливали, резали, разрывали на куски. Его вешали, топили, жгли и взрывали. Тело, обречённое на жизнь, восставало из праха, чтобы погибнуть. Смерть, нелепая и страшная, захлёстывала сама себя, как волна, суетливо набегающая на берег. Пенная смерть, вечная смерть. Говорили, что она приносит покой, но Логан точно знал — не приносит.

    Вдалеке что-то выло — тоскливо, надсадно, как волк на луну. Звук был знакомым. Сирена воздушной тревоги. Люди бежали от неё, как крысы с тонущего корабля. Они что-то кричали — кажется, по-японски. Только Логан не метался. Звук быстрее человека.

    Один из солдат ударом меча разбил цепи над крышкой колодца. Нагнулся к колодцу и крикнул:

    — Спасайся! Беги!

    Из глубины колодца Логан отозвался:

    — От бомбы не убежишь.

    Всё, что ему оставалось, — ждать, когда звук сменится. Вскоре сирена пропала. Ей на смену пришёл тонкий свирепый свист летящего снаряда, а потом — всего на миг — полная тишина.

    Такая тишина даётся, чтоб ты успел вспомнить, сколько прожил. И что прожил. И как. Чтоб ты решил, какая это жизнь. Хорошая? Так себе? Или совсем дрянная?

    Чтоб ты, болван, в мгновенном озарении всем существом осознал правду: будь жизнь хоть сто раз ничтожна, как до смешного жалко умирать!

    Тишину разорвал гром и грохот. Земля сотрясалась. Ядерный гриб взвился к небу, а потом стал расползаться вширь. Логан выпрыгнул из колодца, чтобы втащить в укрытие солдата. Солдат — идиот, как и большинство, — упирался и повизгивал. Логан прибил его к полу и закрыл плитой. Жар лизнул спину с жадностью, как голодный пёс.

    Сначала сгорела грива, бакенбарды, мелкие волоски на теле. Затем взбугрилась, пошла волдырями и лопнула кожа, обнажив нервные окончания и беззащитное розовое мясо. Сгорели веки, губы и уши, обуглились мышцы. Логан больше не кричал и не мог слышать крика. Увидел белые, странно застывшие хрупкие косточки на том месте, где были пальцы. Успел подумать: неужели это мои?

    Потом мясо начало нарастать.

    — Логан!

    Нет, не надо, не возвращайте меня туда.

    — Логан!

    Да, на мне висит много грехов, но бомба — не расплата. Казнь — не возмездие за содеянное. Смерть всегда беспричинна, даже если мы её заслужили.

    — Логан, проснись!

    Он рывком подскочил, во сне выпустив когти. Вспыхнул белый свет. Вспышка резанула по зрачкам даже сквозь сомкнутые веки. Он открыл глаза и, тяжело дыша, уставился в тёмно-оливковое, вроде бы знакомое лицо.

    Большие оленьи глаза смотрели с тревогой.

    — Ты в порядке?... Тише, тише...

    Пахло палёным. Он с ужасом ощупал свои плечи и руки. Кости обросли мясом. По белому черепу натянулась кожа, выросли тёмные жёсткие волосы. Вопреки сирене, бомбам и взрывам, Росомаха был живее всех живых.

    — Эй, Логан... Логан. Помнишь, кто я?

    Он хлопнул пару раз веками, чтобы почувствовать их.

    — Помню, крошка. Тебя не так-то легко забыть.

    Она длинно вздохнула и всё простила — и крошку, и неуклюжий комплимент.

    — Ну и напугал же... Я подумала, ты спятил.

    Логан спрятал когти.

    — Ты не ранена?

    — Нет, я успела отскочить.

    — Чем это так несёт?

    — Я задела генератор.

    — Чем задела?

    — А сам как думаешь? Молнией, конечно.

    Росомаха скатился с дивана на пол. Одного взгляда хватило, чтобы понять: генератор приказал долго жить. Верхушка короба расплавилась, а проводки воняли горелым. Такую бандуру даже не починишь — можно сразу на помойку нести.

    — Ну здорово...

    — Всё так плохо?

    — Да пиздец!

    — Я не хотела. Случайно вышло.

    — Этот генератор машину грел, — процедил Росомаха сквозь зубы, всё ещё выравнивая дыхание. — Мощности одного двигателя не хватит, чтоб тепло по всему фургону сохранять. Кабину прогреет — и то хорошо.

    Ороро угрюмо молчала, хотя могла бы и возразить. Гнев прошёл. Росомаха вспомнил, что сам напугал Ороро. Совестишка взбрыкнула. Не надо было на неё орать.

    — Извини.

    — Всё нормально.

    — Сколько сейчас времени?

    — Около шести.

    Выходит, проспал всего-ничего. Эта свистопляска со снами когда-нибудь доконает.

    — А Томас где?

    — Вышел в туалет.

    Росомаха сел на пол, обхватив руками голову. Холодно пока не было, но трясло безбожно.

    — Ты кричал.

    — Угу.

    — Что снилось?

    — Ничего хорошего.

    Он вышел на воздух и плюхнулся прямо на землю. Мятую траву присыпало рыхлым снегом. Росомаха завороженно пропустил снег сквозь пальцы, наслаждаясь прохладой.

    Ороро тоже вышла из фургона и встала над душой.

    — Я серьёзно, что снилось?

    — Не знаю. Наверное, воспоминание.

    — Воспоминание о чём?

    Он промолчал. Ороро спросила настойчивее:

    — Что там стряслось? Тебя кто-то пытал?

    — Не в этом дело.

    — А в чём дело?

    — Уже ни в чём. Просто дурной сон.

    — Логан, я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так страшно кричал.

    — Ну счастливая ты, значит.

    Ответ не устроил Ороро. Она всё никак не уходила.

    — Расскажи, что с тобой не так.

    — Да всё со мной так! Видишь, я жив и здоров.

    — Что я должна сделать, чтобы ты рассказал?.. Секс не предлагать.

    Он поднял брови.

    — Детка, ты ранишь меня в самое сердце.

    Ороро молча развернулась.

    — Эй! Да ладно, не кипятись! Ради интереса — что именно ты считаешь за секс? Тут ведь масса вариантов!

    — Ты невозможен.

    — Ладно, пусть я невозможен, но секс-то вполне возможен!

    — Что такое секс? — спросил Томас, подкравшись к Логану справа.

    Росомаха вздрогнул.

    — Чёрт! Томми, ты бы хоть предупреждал…

    Очки Томми поблёскивали в ранних сумерках. Из его рта вырвалось облачко белого пара.

    — Ты сказал, что секс возможен. Это что-то плохое? Нам надо спасаться?

    — Нет, тебе этот ужас ещё долго не грозит.

    — А тебе? — забеспокоился Томми.

    — А ему, — крикнула Ороро из фургона, — тем более.


    23.

    Часа полтора Ороро и Логан ехали, не перебросившись и парой фраз. Зато, как обычно, без остановки тарахтел Томас. Логан заехал заправиться и купил батарейки для «Геймбоя». Томас тут же потерял интерес к взрослым и вдохновенно зарубился в игруху.

    Наконец гнетущее молчание доконало Логана.

    — Бомбёжка.

    Ороро переспросила:

    — Что?

    — Мне снилась бомбёжка где-то в Японии. Теперь ты довольна?

    — А разве должна?

    Он постучал пальцами по рулю.

    — Крошка, я не знаю, как с тобой общаться. Иногда ты такая баба.

    — А я и есть баба.

    — Не аргумент.

    — Что, не привык разговаривать с женщинами?

    — Да как-то не до разговоров было...

    Ороро перебила:

    — Бомбёжка в Японии — это воспоминание?

    Он нехотя ответил:

    — Да, наверняка.

    — И ты... — она поискала слова. — Ты там...

    — Я там горел.

    — А.

    — Говорил же — ничего хорошего мне не снится.

    Ороро напряжённо молчала. Логан мрачно представил, как сейчас посыплются дурацкие вопросы, косые взгляды, призывы сходить к психиатру, или — что ещё хуже — жалостливые причитания, которые он на дух не выносил.

    — Логан, сколько тебе лет?

    Вот те на. Пора привыкнуть, что ход мысли принцессы не поддаётся предсказаниям.

    — Не помню.

    — Что значит не помнишь?

    Росомаха не хотел говорить. Просто так получилось. Ороро смотрела серьёзно, пронизывающе и внимательно, как глядят не на психов, а на важных людей.

    На миг ему захотелось поддаться светлому чувству. Поверить, будто хоть кто-то на свете не хочет сожрать тебя живьём, а даже проявляет доброжелательный интерес. Будто бы мир не сплошной ринг с боями без правил, будто бы между боёв случаются просветы, будто бы можно говорить с людьми без ругани и без хамского юморка, а просто так, потому что хочется.

    Он вдохнул воздуха в лёгкие.

    — Лет десять назад я очнулся в какой-то промзоне. Ни фига не помнил — кто я, что делаю, как там оказался. Имя было написано на жетоне. Когти потом обнаружились. Федералы нарисовались. Ну, поработал на них чутка, а что ещё оставалось... Потом обрыдло всё. Бросил. Думал, со временем вспомню что-то, но до сих пор не вспомнил. Иногда снится бомбёжка и куча всякой такой херни. Очень... реальные сны. Они не выдумка.

    Ороро глядела всё теми же глубокими пристальными глазами.

    — Я не псих, — вырвалось у Логана.

    — Последний раз Японию бомбили полвека назад. Знаешь, когда?

    — Знаю.

    — Ты думал об этом?

    Пришлось признать:

    — Ещё б не думал... Даже рылся немножко в старых фотоархивах. Решил, что скорее Нагасаки, чем Хиросима... Но хрен его знает, если честно.

    — Ты был тогда ребёнком?

    — Нет.

    — Выходит...

    — Выходит, мне сто лет в обед, — вяло пошутил Логан. — Зато ты молодая и красивая. Может, свернём уже тему?

    Они ещё помолчали, трясясь на старом ухабистом участке дороги, и вдруг Томми подал голос:

    — Логан.

    — Что?

    — А ты скоро умрёшь?

    Росомаха ответил:

    — Неа, нескоро.

    — Никогда-никогда?

    — Может, когда-нибудь.

    — И ты не заболеешь?

    — Нет, не заболею.

    Томас сладко зевнул и заключил:

    — Это очень хорошо.

    — Как скажешь, приятель.


    24.

    Часам к одиннадцати стало прохладней. В кабину они забились, как птицы в клетку. Логан включил печку на полную мощность, но на прогрев фургона тепла предсказуемо не хватило. Томми, плотно укутанный в пончо, клевал носом и клацал зубами.

    — Детка, слушай, а ты не могла бы устроить тут май месяц?

    — Прости, временами года я не управляю. Надо найти мотель.

    Логан покосился на неё.

    — Уверена? А если спросят документы?

    — Выберем местечко позатрапезнее, там не спросят.

    Такое местечко нашлось через двадцать миль — одноэтажное строение не первой свежести. К каждому номеру прилагался вход с улицы, некоторые номера сообщались между собой. На стеклянную дверь ресепшена хозяин прилепил десяток выцветших рекламных наклеек: путешествия по Великим озёрам со скидкой, кетчуп «Мистер Томат» (теперь со вкусом огурца), «Жиллет» — лучше для мужчины нет. Сразу под наклейками тусклым неоном помаргивало объявление: «НЕТ ВАК НСИЙ». Буква «а» перегорела в незапамятные времена.

    Логан приткнул машину на парковку.

    — Место что надо, — сказала Ороро, стряхнула с плеч косуху и бросила за сиденье. Затем она сняла кожаный ошейник с шипами и ловко вытащила устрашающий пирсинг из губы. Под косухой оказалась легкомысленная блузка. Ороро застегнула её на пару верхних пуговиц.

    — Что ты делаешь?

    — Пытаюсь сойти за нормальную.

    Сбитый с толку, Росомаха переглянулся с Томасом. Томас безмятежно пожал плечами.

    — Постарайся мне подыграть, — попросила Ороро около дверей.

    — Ладно, — согласился Логан, не имея ни малейшего понятия, о чём она.

    За стойкой администратора торчал простоватый мужик в вязаной жилетке. Под потолком в углу бормотал телек, транслирующий шоу Опры Уинфри.

    — Развод — ужасная трагедия в жизни любого человека, — вещала гостья программы учительским тоном. — Зачем ещё жить, если не ради брака?

    Мужик внимал изо всех сил.

    — Ты такой шутник, — захихикала Ороро, хлопая Логана по плечу. — Я поэтому за тебя и вышла. Как сказанёшь чего иногда — умираю! Как будто сам не знаешь, Майерсы ни за что не согласятся ехать с нами в Гранд Каньон.

    Администратор сбавил громкости у телика.

    — Майерсы-то да, — подыграл Логан. — Но, может, Реймондсы?

    — Ну уж нет, никаких Реймондсов! Ты бы видел, как эта Ванесса носится со своими фиалками! Можно подумать, это не фиалки, а бог весть что. К тому же ей и слова сказать нельзя, чтоб она не свернула на своего драгоценного Джонни. Джонни то, Джонни сё, Джонни не пропустил ни одного собрания анонимных алкоголиков, Джонни наконец-то получил работу в «Дженерал моторс»... А Валери — ну, ты знаешь Валери, она из дома напротив, — говорит, что все эти собрания — мёртвому припарка, и Джонни ждёт не дождётся, чтобы снова заложить за воротник.

    С ужасом и восхищением Логан наблюдал, как на его глазах воинственная и величественная Ороро превращается в миловидную и болтливую простушку, азартно обсуждающую соседей.

    — Здравствуйте, — сказал администратор. — Добро пожаловать в наш мотель. Вы из Питтсбурга?

    — Что вы! Мы из Вермонта. Вернее, мой муж родом из Вермонта, а раньше мы жили в Иллинойсе. Слышали про городок Уотертаун? Вот как раз оттуда.

    — Ого! К нам нечасто заносит гостей из Вермонта. Да и с погодой нынче не повезло.

    — Да уж, — встрял Логан. — Видал я деньки и получше.

    — Никому не верьте. Особливо тем, кто мелет, будто Пенсильвания чем-то нехороша. Мы с женой держим этот мотель уже двадцать лет, и можете нам поверить — когда распогодится, лучше места на свете нет. Вы впервые в наших краях?

    — Я пару раз бывал, — сказал Логан. — Горы у вас красивые.

    — А что горы, что горы — вы на поля посмотрите, на озёра, на реки, как цветёт-то всё, виды какие, а?

    — Виды замечательные, — поддакнула Ороро.

    Её нехитрый маневр сработал на ура. В первые пару секунд на лице администратора ещё блуждал призрак подозрительности. После нескольких фраз он уже твёрдо уверился, что перед ним обычная семейка восторженных простофилей — шебутная завистливая бабёнка и её скептичный мужик. На таких ребят в полицию доносить не станешь.

    — А кто это у нас тут? — умилённо спросил администратор, наклонившись через стойку. — Какой здоровяк!

    Ошалевший Томас икнул и сам себя испугался. Он посмотрел снизу вверх. Логан не назвал бы этого дрища здоровяком даже в минуту умопомешательства.

    — Томми, скажи дяде здравствуйте, — наставительно сказала Ороро кудакчущим тоном.

    — Здра-здра-здравствуйте, — послушно пропищал Томми.

    — Какой у вас рослый сынишка! А вы так молодо выглядите.

    — Так уж молодо, — кокетливо отозвалась Ороро.

    — Ну сколько вам — двадцать четыре, двадцать три?

    — А тридцать два не хотите?

    — Ни за что не поверю!

    Щебетание раздражало. Мужик то ли клеился к Ороро, то ли просто грелся в лучах незаслуженного внимания. И то, и другое Логану не нравилось.

    — Моя жена красотка, — авторитетно сказал Росомаха, приобнял Ороро за талию и прижал поближе. Получилось настырно, нагло и чуть более страстно, чем положено супругам. — Во всём Вермонте вторую такую не сыщешь.

    — О, милый, может, сейчас не время...

    — Ну что ты, дорогая! Сейчас самое время!

    Ороро чуть молнией в него не метнула.

    — Запомни, солнышко, — глумился Логан. — Грош мне цена, если перестану удивляться, как мне с тобой повезло!

    Логан увлёкся, заулыбался, рука невольно съехала ниже и погладила бедро, туго обтянутое штанами. Бедро наощупь было ещё лучше, чем в фантазиях.

    — Напомни, милый, почему я за тебя вышла?

    — Потому что я большой шутник.

    Ороро вдруг обняла его в ответ и — мать твою! — ущипнула за задницу.

    Этого он никак не ожидал.

    — Ах да, конечно! Ты самый смешной парень из всех, кого я знаю!

    Администратор смотрел так, будто на его глазах не супруги обнимались, а две монашки вздумали трахаться на столе.

    Переборщили, наверное... Жалко. Пришлось убрать руки и стоять с постным лицом. Благо, Ороро сменила кокетливый щебет на нормальный разговор.

    Через три минуты им безо всяких документов выдали ключи от двух смежных номеров. Номера явно были рассчитаны на семейных постояльцев — одна комната поменьше, с односпальной кроватью, вторая побольше — с двухспальной. Ещё прилагалась ванная с туалетом — без изысков, зато с полотенцами и одноразовыми халатами. За всё удовольствие пришлось заплатить по двойному тарифу. Платили пополам с Ороро.

    — Ура! — закричал Томас. — У меня будет своя комната!

    — Раздевайся и иди мыться, — скомандовала Ороро. — Халат возьмёшь на крючке, а вещи я сейчас отнесу в прачечную.

    Засуетились. Томас вяло сопротивлялся попыткам Ороро привести его в человеческий вид, но девица была упрямая и препираться умела не хуже Томаса. Она и Логана заставила нацепить одноразовый халат. Все с боем отвоёванные вещи девчонка сгребла в кучу и унесла, напоследок хлопнув дверью. Мрачный, как туча, Логан торчал в ванной, прислонившись к раковине, и наблюдал, как Томми плещется в пенной ванне, жизнерадостно лопая мыльные пузыри.

    — Здорово она придумала, да?

    — Насчёт чего?

    — Насчёт того, что вы мои мама и папа.

    — Да уж, находчивая. Разве что на сынка нашего ты не смахиваешь.

    — А вдруг я приёмный? — предположил Томас. — Типа, сначала меня купили в магазине, потом вернули, а следом купили снова.

    — Ну, разве что так...

    — А я бы хотел, чтобы Ороро была моей мамой.

    — Неужели? — удивился Росомаха, скрестив на груди руки. — Недавно ты жаловался, что она кормит тебя всякой гадостью и мешает жить.

    — Нормальные мамы так и поступают, — разумно парировал Томми. — А ты бы хотел, чтоб Ороро была твоей женой?

    Логан растерялся.

    — Э-э-э... Я об этом никогда не думал.

    — А ты подумай, — важным голосом сказал Томас. — Ты же взрослый. Ты прямо старый даже! А взрослые должны жениться.

    — Это тебе Иисус сказал?

    Томми поморщился.

    — Не-е-е-е. Это я сам так думаю. Иисус такого никогда не говорит. Он считает, что мы должны решать всё сами. У человека есть... эта... как её... На букву «в».

    — Воля?

    — Да! Бесплатная воля!

    — Свободная, — поправил Логан.

    — Да всякая, — отмахнулся Томас. Большой мыльный пузырь взмыл в воздух и лопнул радужными брызгами.

    — Знаешь, твой Иисус странный парень. Тебе он говорит одно, а люди про него говорят другое.

    — Конечно. Ведь Иисус приходит не к каждому. А к кому он не приходит, те мелят про него всякую чепуху. Но это ничего, они поплатятся. Тётя Глория сказала, кто будет молоть чепуху про Иисуса, тому боженька по мордасам надаёт.

    — А боженька и Иисус — это разные ребята?

    — Не знаю... Боженька мне не отвечает, а Иисус отвечает. Наверно, они разные. Я пока не разобрался.

    — Кстати, — заинтересовался Логан, — всегда хотел узнать, почему Иисус приходит не к каждому.

    Томас снял очки, положил их на бортик ванной и снисходительно ответил:

    — Это очень просто. У Иисуса тоже есть бесплатная воля. Чего он задумал, то и натворил. К кому захотел пойти, к тому и пошёл. И никто ему не указ.

    — Понятно.

    — Ты можешь смыть мне шампунь с головы?

    — Да брось, купать я тебя не стану.

    — Но шланг тяжёлый.

    — Это не шланг тяжелый, это ты хиляк.

    Томми страдальчески посмотрел на Логана подслеповатыми глазами.

    — Ладно, — сказал Логан и включил воду. — Я помогу, но потом ты ляжешь спать и за всю ночь ни единого звука не издашь. Будешь паинькой.

    — Так точно, сэр.

    Логан полил из душа патлатую вихрастую башку, смывая шампунь и пену. Пару раз специально ливанул в лицо. Томми отплёвывался и смеялся.

    Отмытый, Томас оказался светленьким, с румяной, почти младенческой кожей на носу и щеках. Немыслимая копна снежно-белых волос напомнила об Ороро. Логан укутал пацана в полотенце, как следует вытер волосы и на безумный миг подумал: а если б этот ребёнок и впрямь был мой?

    Мой собственный, из моей плоти, с моей кровью, текущей по венам, с моим непростым набором генов, с моими бытовыми замашками, с привычками, под копирку содранными с меня, с моим носом, или глазами, или скулами, со всей этой чепухой, которой гордятся папочки и мамочки... Если б Томас был мой не выдуманный, а настоящий сын? Если б я не должен был отдать его чужим людям — тогда что?

    Вдруг сам себе ответил: не так уж плохо.

    Он выгнал Томаса, заперся в ванной и долго стоял под душем, соскребая с себя пот, грязь и пыль бессчётных дорог, ночлежек, фургонов и злачных мест. Грязь отмывалась неохотно, став уже почти второй кожей. Её пришлось сдирать с себя, как корку с ранки. Из ванной Росомаха вышел взлохмаченный и распаренный, как заново родившийся. Тут же появилась Гроза, заняла ванную, брякнула щеколдой и зашумела водой.

    Мотель спал. Логан заглянул в комнату поменьше. Томас уже сладко дремал, обняв во сне безухого Микки Мауса. На тумбочке рядом горел ночник. Росомаха зачем-то постоял в дверях минутку, затем подошёл, чтобы выключить свет.

    — Оставь, — прошептал Томас. — Я боюсь темноты.

    — Она ничего тебе не сделает.

    — В темноте живут монстры.

    — Бред.

    — Ну пожалуйста, пусть свет останется.

    Логан кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. В голове вертелось: нет, парень, темнота прекрасна. Настоящие монстры живут на свету, причём их там сразу не видно.

    В халате на голое тело Логан рухнул на двуспальную кровать, вытащив из-под матраса бельё. Пахло стиральным порошком, лавандовым кондиционером и гладильной машиной. Он заправил подушку в наволочку и одеяло в пододеяльник, лишь бы получше чувствовать чистый, не барный и не бильярдный запах. Где-то за стенкой немного пошумел и затих древний музыкальный автомат.

    Он лежал, размышляя о том, когда в последний раз в его жизни случались такие простые радости: исправный горячий душ, халат и теплая постель с глаженым бельём. По обыкновению он мылся в ночлежках для дальнобоев или в барных туалетах, засовывая мохнатую башку в хлипкую раковину под жалкую струйку холодной воды.

    С тоской он напомнил себе, что благодать скоротечна. Когда Томас вернётся к тёте Глории, сладостный тёплый мир, полный дружеских перебранок и пахнущий свежей простынкой, кончится. Пропадёт Томми с его дурацкими вопросами, исчезнет уродец Микки, канет в лету прекрасная и ненормальная девица. Вернутся бои без правил, хмыри в заляпанных футболках, резня и кровища.

    Может, последовать совету сосунка и жениться? Сорваться в Вермонт или сразу в Канаду, найти жену — спокойную, отзывчивую, не слишком раздражающую, и чтоб не грызла почём зря, — потом устроиться на богом забытую лесопилку, по субботам пить пиво в гараже и смотреть шоу Опры Уинфри. Или что там смотрят по субботам? Бейсбол? Боевики? Неважно, хоть что-нибудь.

    От этих размышлений ему стало смешно и тошно. Дутая жена, дутый ребёнок, и мечты такие же — дутые, бесстыдно украденные у кого-то другого. Логан знал, что сам полезет на стену на вторую неделю пасторальной жизни. Вся эта бодяга с семейными ценностями точно не для него. К тому же — как быть с когтями? С регенерацией что? И какую женщину захочется терпеть рядом дольше восьми часов?

    Как раз в тот момент, когда мысли стали совсем безрадостные, шум воды в ванной утих, щеколда тихо щёлкнула, и Ороро юркнула в комнату. Свет ночника из-за приоткрытой двери Томаса осветил очертания её фигуры. Замотанная в подпоясанный халат, мокрая, босиком шлёпающая по полу, эта женщина была ему незнакома. Он уставился на её ступни и щиколотки, скользнул взглядом выше по халату и всмотрелся в какое-то излишне мягкое, слегка неразборчивое лицо. На ночь она смыла боевой раскрас.

    Ороро на несколько секунд встала, как вкопанная, рядом с кроватью.

    — Я могу поспать на полу, — галатно предложил Логан.

    — Не говори глупостей. Подвинься.

    Он подвинулся. Ороро забралась под одеяло, ёрзая в поисках удобной позы. Укуталась, как ребёнок. Одну ногу высунула из-под одеяла и случайно коснулась лапищи Логана. Логан закрыл глаза и представил в уме розовую гладкую пятку.

    Он мучился каким-то неясным, неопределённым чувством, не имевшим названия. Не было никакого дома в Канаде, никаких баб, лесопилок и шоу по субботам. На уме была одна Ороро, и он к ней испытывал... похоть? Не похоть. Тоску? Не тоску. Хотелось осмелеть, обнаглеть и сграбастать, уткнуться носом в тёплую благоуханную шею, уснуть и ничего больше не делать.

    Наверное, это старость. Шутка ли — столько жить.

    — Тебе правда тридцать два? — спросил он.

    — Нет, — ответила Ороро. — Двадцать шесть.

    — А выглядишь моложе.

    Полежали ещё.

    Логан никак не мог перебороть щемящую, глупую мальчишескую робость.

    — А в Вермонте ты была?

    — Нет, ни разу.

    — Там неплохо. Природа красивая. Людей мало. Можно шарахать молниями сколько угодно — никто и не заметит. Тебе там понравится.

    — Приглашаешь?

    — Может, и приглашаю. А ты б поехала, если бы пригласил?

    Ороро придвинулась поближе, ослабила кокон одеяла и ткнулась носом куда-то в его плечо. Он застыл, как изваяние.

    — Иногда ты мне страшно нравишься, Росомаха...

    — Неужели? — хрипло хмыкнул Логан. — Это ты меня ещё голым не видела.

    — ...а потом ты как брякнешь что-нибудь вроде этого...

    — Не могу же я быть совершенством сразу во всём.

    Ороро фыркнула — впрочем, беззлобно. Привыкла уже, наверное.

    Он тоже к ней привык.

    — Так что ж мне делать? Есть идеи?

    — Помолчи, — подсказала она.

    Он послушался. Ему нравилось её слушаться. Никогда не терпел подобного — и вдруг полюбилось.


    25.

    Давайте, кошмары. Не стесняйтесь. Лезьте в голову, как к себе домой, притесь, топчитесь, бейте посуду. Вам не привыкать.

    Логан ждал кошмаров, как смертник, а они всё не приходили и не приходили. Много раз за ночь он просыпался, на минуту прислушиваясь к тишине, а затем задрёмывал снова.

    Под утро кошмар наконец приснился. Логан лежал на краю пропасти, а сверху на Логана взгромоздился слон. Слон был тёплый, сонный, весил не так уж много, но сдвинуть его было невозможно. Белый хобот слона щекотал шею. Пахло лавандовым кондиционером для белья.

    Когда слон совсем обнаглел и чуть не спихнул Логана в пропасть, сон внезапно кончился. Росомаха проснулся, балансируя на краешке кровати. Всё остальное пространство заняла Ороро. Она легла по диагонали, заодно укрыв своим телом и Логана. Голову положила ему на грудь, снежно-белым хаером ткнулась в шею, а руку без смущения перекинула через бедро. Мышцы слегка покалывало — девчонка лежала так не первый час.

    Сначала он подумал, что сон про слона чудесным образом преобразился в эротический. Одеяло съехало на пол. Остались только тонкие, вафельные, примятые халаты. Сквозь ткань он чувствовал грудь, прижавшуюся к его левому боку, горячее тепло разнеженного за ночь тела, длинные голые ноги. Некоторые женщины в его биографии спали в позе покойниц в гробу, другие — как младенцы в утробе. Ороро спала настежь, щедро раскинувшись во все стороны. Страшно хотелось провести ладонью по её ногам, потрогать неправдоподобно гладкую, тёмно-оливковую кожу, погладить большим пальцем изящную коленку, цапнуть наконец-то круглую, бледно-розовую пятку. Был бы это эротический сон — Логан бы так и сделал.

    Но это был не сон. Логан пялился на спящую Ороро, против воли открыв рот и часто дыша, как собака, изнемогающая от жары. Затем он с присвистом вдохнул, закашлялся и всё испортил.

    Ороро заворочалась. Зевнув, она откатилась на другую сторону постели и открыла глаза, бессмысленным взором уставившись в его застывшее лицо.

    — Уже утро?

    — Похоже на то.

    Она повертела головой туда-сюда. Ирокез потерял укладку и стал снежным облаком, парящим над лицом.

    — О нет. Я что, спихнула тебя?

    — Не-е-е, — мужественно соврал Логан. — Всё классно, я всегда так сплю. У меня прекрасное чувство баланса.

    — Правда?

    — Конечно. Это часть мутации. Нечеловеческая ловкость.

    В её глазах мелькнула искорка интереса.

    — Как удивительно.

    Хотелось чем-нибудь поразить Ороро, чтоб искра задержалась подольше. И момент замечательный, почти романтический. И одежды так мало. И так блаженно пуста голова.

    Как назло, ничего умного в мыслях не мелькало.

    — Я мог бы работать в цирке. Видишь?

    Для демонстрации он раскинул руки, качнулся и с криком: «Бля!» драбалызнулся на пол.

    Грохот был такой, как будто разбился вагон с углём. Ороро свесилась с кровати и заметила:

    — Не задалась карьера циркача... Ты не ушибся?

    Проклятье... Росомаха лежал на спине, сокрушаясь нелепой ситуации. Ещё ни разу он не падал с кровати, пытаясь произвести впечатление на женщину.

    То есть всякое бывало... Но чтобы без секса!

    — Помочь встать? — участливо спросила Ороро.

    — Детка, — Логан хрустнул шеей, — куда уж больше позориться.

    Они пялились друг на друга несколько секунд. Потом Ороро захохотала, откинув голову назад.

    — Что смешного? — бессильно спросил Логан.

    — Ты бы видел своё лицо! Точь-в-точь Томми над банкой овсянки!

    Логан раздосадованно потёр шею ладонью и решил: с меня хватит.

    Она всё хохотала.

    — Эй... Эй, самец, ты что? Расстроился, что финт ушами не удался? Обиделся? Не обижайся.

    Обидеться и впрямь хотелось. Только Логан не знал, на кого. На мироздание? На себя? На боженьку?

    Нет, Иисус, ты совсем не любишь меня. Из всех женщин, что могли попасться на этом пути, ты подсунул мне самую сногсшибательную, а потом свёл всё в фарс и лишил меня всякой возможности к ней подступиться.

    Ни на что не клюёт дикарка — хоть в лоб её кадри, хоть окольными путями, хоть галантничай, хоть байки трави. Всё напрасно.

    — Что насупился? Закрома с тупыми подкатами подошли к концу?

    — Вот именно.

    — Ну слава богу.

    — С тобой невозможно иметь дело.

    — Ну, Логан, ты ведь тоже не сахар.

    Закрывшись в ванной, он умылся холодной водой, посмотрел в зеркало и сам себе сказал:

    — Всё, старик. Опомнись.

    Самовнушение не помогло.

    К обеду, когда все проснулись, наспех перекусили, потеряли Микки, нашли Микки и собрались уезжать, вскрылось неожиданное обстоятельство.

    Хозяин мотеля принёс из прачечной пакет. Логан вывалил вещи на кровать и раскидал на кучки: вот тут шмотки Ороро, там — Томми, здесь — свои. Росомаха оделся, мимоходом удивившись хрустящей рубашке и чистым джинсам. Ороро снова принарядилась в легкомысленную блузку и обтягивающие штаны, тщательно уложила ирокез. Логан так старательно не смотрел в её сторону, что чуть не свернул шею.

    Томас растерянно покопался в вещах, напялил джинсы, серо-синее клетчатое пончо и резиновые сапоги, а потом повертел в руках рваную тряпку с расплывшимися буквами.

    — О нет…

    — Что случилось? — спросил Логан, лишь бы отвлечься от длинных ног, то и дело мелькающих в поле зрения.

    — Смотри.

    Томас потряс в воздухе тряпкой. Подошла Ороро, отобрала ношу и расправила потёртый хлопок. Футболка «Иисус любит тебя», и без того потасканная, превратилась в драные лоскутки.

    — Ох ты… Надо было ставить щадящий режим.

    Томас всхлипнул.

    — Моя футбо-о-о-олка…

    — Не ной, — машинально одёрнул Логан. — Подумаешь, футболка порвалась.

    — В чём же мне ходить?

    Ороро всполошилась.

    — Сейчас, Томми, дойдём до машины и подберём тебе что-нибудь. Где-то в моей сумке была одна малая.

    Распрощавшись с хозяином мотеля, компания вернулась к фургону. Логан сел за руль, выехал на шоссе и стал представлять, какие футболки малы Ороро и в каких именно местах. Печальный Томас понуро ждал, когда Ороро перетрясёт свои вещи, и бухтел себе под нос:

    — Я ношу только футболки с Иисусом.

    Ороро притормозила.

    — Это обязательно?

    — Конечно. Мне нужна только такая. Тётя Глория сказала, что вещи надо носить с верой.

    Логан развеселился, краем глаза разглядывая небогатый гардероб Ороро — шипы, кожа, драные чёрные майки.

    — С верой, говоришь? А кое-что подходящее есть. Одну минутку…

    Из недр маленькой, туго набитой чёрной сумки на свет появилось что-то чёрно-красное, с принтом смутно знакомых лиц и надписью «AC/DC».

    — Меряй, — скомандовала Ороро.

    Томас робко всмотрелся в лица.

    — А может, не надо?

    — Надо. Надевай.

    Он надел, посмотрел на своё пузо с надписью «Шоссе в ад» и спросил:

    — А это точно про веру?

    — Точно.

    — А что тут написано? Вверх ногами непонятно.

    — Там сказано, что у человека есть свой особенный путь.

    Томас вздохнул.

    — Ну, если так…

    — Можешь мне поверить.

    Логан изо всех сил старался не заржать.


    26.

    За окном проплывала манящая изумрудно-сизая Пенсильвания, плодоносная и прекрасная, вздыбленная горами, прорезанная реками, утопленная в еловых иголках. Снег громоздился на кронах деревьев пышными белыми шапками, нестерпимо искрясь на солнце. Логан щурился от сияния. Ороро устремила взгляд белых глаз на небо, поглядела туда с минуту, и краски мира чуть убавили в яркости. Небеса заволокло тонкими, слоистыми бежевыми облаками. Они низко поползли по округе, укутывая кремовым слоем верхушки окрестных гор.

    — Как красиво, — восхищённо сказал Томас, прилипнув носом к окну.

    — Спасибо, детка, — неуклюже поблагодарил Логан.

    — Обращайся.

    Ему и впрямь хотелось обращаться. Говорить о глупостях, лезть с дурацкими вопросами, бессмысленно выражать восхищение. Испробовать хоть что-нибудь, раз уж с тупыми подкатами не свезло.

    Но он не умел. Зато умел Томми.

    — Скоро я вырасту, — торжественно сообщил он, — и женюсь на тебе.

    — Нет, малыш.

    — Почему нет? Раз уж Логан не женится...

    Повисла неловкая пауза. Ороро и Росомаха синхронно стушевались. Томас спросил:

    — Я что-то не так сказал?

    Ороро ответила:

    — Вырастешь и передумаешь.

    — Ничего подобного.

    — Уж поверь.

    — А нельзя жениться прям сейчас, пока я не передумал?

    — Нельзя.

    — Жалко, — вздохнул Томас. — Надоело быть маленьким. Но, может, мы договоримся о свадьбе, а поженимся потом?

    — Нет, это плохая идея.

    — Почему плохая? — забеспокоился Томми. — Я тебе не нравлюсь?

    — Нравишься.

    Томас просиял:

    — Ну и вот! Чего ж тянуть!

    С ума сойти, подумал Логан. Девятилетка обскакал меня в деле соблазнения женщин. Вся жизнь к чёрту!

    Ороро отнекивалась как могла:

    — Ты для меня чересчур юный.

    — Но ты же очень-очень красивая! Пока я буду расти, тебя кто-нибудь уведёт.

    — Когда ты вырастешь, я уже буду слишком взрослой.

    — Насколько взрослой?

    — Ну, мне стукнет лет тридцать пять.

    — Ого!

    — Вот тебе и ого.

    — Об этом я не подумал.

    — Найдёшь себе кого-нибудь по возрасту, и всё будет классно.

    — Другие девчонки не такие, как ты. Ты лучше всех. Даже когда ты станешь очень-очень старой, всё равно будешь лучше всех.

    Она взъерошила его белые кудри и поцеловала в макушку.

    — Ты тоже лучше всех.

    Томми нахохлился от гордости. Логан закурил и подумал: нельзя завидовать девятилетнему недоноску.

    — ...так, значит, вы с Логаном не женитесь, потому что он для тебя тоже старый?

    Росомаха поперхнулся дымом.

    — Когда ты наконец замолчишь?

    — А что я такого сказал?

    — Да ничего, проехали.

    — Тётя Глория говорила, что в нашей стране свобода слова, и американцы обо всём должны говорить без утайки.

    — Я канадец, — отрезал Логан.

    — Ты ведь точно не знаешь.

    — Чутьё у меня такое.

    Ороро деликатно свернула тему:

    — Так куда мы теперь едем? Через Огайо в Индиану?

    Логан с облегчением подхватил:

    — Так точно.

    — Могли бы заодно озеро Эри посмотреть.

    — Озеро! — возликовал Томас. — Я тоже хочу озеро!.. Ух ты, а что это там?

    Вдалеке горели огоньки. По мере приближения огоньки слились в вывески и шатры. Из-за деревьев вынырнул типичный туристический парк развлечений в его зимнем обличье — снегоходы, хот-доги, тир и ярмарка. Жители ближайшего городка вовсю распродавали рождественское барахло. Вдоль шоссе выстроился рядок кособоких палаток.

    Логан сбавил скорость. Около ближайшей палатки клубилась заинтересованная толпа. Над палаткой пестрела и переливалась огромная вывеска: «МЕТАНИЕ НОЖЕЙ: суперприз за меткость».

    — Вааау! — закричал Томас. — Давайте остановимся! Я хочу посмотреть, как метают ножи!

    — Нет.

    — Ну пожа-а-алуйста! Я очень-очень хочу!

    — Я, может, тоже много чего хочу. Мы вообще-то тётю Глорию ищем, а не просто так катаемся.

    — Логан, — позвала Ороро.

    — А?

    — Не будь занудой.

    — Я? Занудой? Да ты меня плохо знаешь.

    — Тебе надо расслабиться.

    — Нет, не надо.

    — Ты бухтишь, как дедушка.

    — Ничего подобного.

    Томас меланхолично спросил:

    — Ты злишься, потому что ты старый и не можешь жениться на Ороро?

    — Я старый?

    — Томми хотел сказать, что ты консервативный, — мягко встряла Ороро.

    — Это как ещё понимать?

    — Ну... ты... ты... не самый отчаянный парень из всех, кого я знаю.

    — Да я вообще без башки, понятно? Ты второго такого не встречала.

    — Боже мой, не надо воспринимать так близко к сердцу! Если хочешь знать, консервативность — это мило.

    — Давайте остановимся, — ныл Томас. — Ну давайте!

    — Боюсь, Логан не горит желанием веселиться.

    — Это потому что он старый?

    Тут Логан психанул и вдарил по тормозам.

    — Сейчас я вам покажу, кто тут старый.

    Он вылетел из фургона, горя праведным негодованием. Ороро тоже спрыгнула на снег, деловито осмотрела окрестности, толпу и палатку с ножами.

    — Ты же не собираешься прирезать кого-нибудь?

    — А, может, и собираюсь! Я же без башки! У меня отличный глазомер, нюх, зрение и всё остальное. У меня регенерация! Я по определению молод!

    — Честное слово, я и так верю, что ты не совсем развалина.

    — Не совсем?!

    — В смысле, ты совсем не развалина! Совсем не!

    Он протиснулся сквозь гомонящую толпу. За ним вилась обеспокоенная Ороро, а следом восторженный Томми.

    — Логан, что ты делаешь?

    — Ну-ка, скажи мне, крошка, консервативные парни метают ножи в яблочко?.. Эй, пацан! Да, ты! Почём удовольствие?

    — Смотря куда попадёте, — отозвался парень в палатке. — Мишень видите?

    Мишень за палаткой изображала человеческую фигуру — схематичный чёрно-белый абрис, как в тренировочных залах.

    — Ежели просто так кидаете, без лотереи, то три ножа за доллар.

    — А с лотереей что?

    — Ну, тут всё просто. Попадёте в кисть — получите два хот-дога, в кисть и в шею — хот-доги и праздничный колпак, а уж если и третий нож без промаха засадите в яблочко, тютелька в тютельку в центр головы, то с меня ящик пива.

    — Канает.

    — Хотите попытать счастья? Тут три попытки — десять долларов.

    — Замётано.

    — Ура! — возопил Томас.

    — Логан, не дури, — уговаривала Ороро. Она сбавила тон, чтобы другие не слышали: — Не привлекай внимания.

    — Наплевать.

    Логан азартно выложил доллары, сграбастал ножи со столика и пошёл мимо палатки к мишени. Толпа — полторы дюжины праздных дураков — охотно потопала следом.

    — За сколько шагов надо стоять?

    — За десять.

    — А если встану за двадцать, выигрыш удвоишь?

    — Удвою, коль не шутишь.

    Логан полез за бумажником.

    — Тогда по рукам.

    Ороро возмутилась:

    — Какая глупость! У нас не так много денег, чтобы тратить их на ерунду!

    — У нас?

    — Я хотела сказать, у меня и у тебя! По отдельности!

    Это невинное замечание задело его не на шутку.

    — Да мне никак послышалось? Наверно, я такой старый, что и слов не различаю?

    — Не придирайся к словам, это всего лишь...

    — Я самый отвязный парень из всех, кого ты встречала, и буду тратить деньги на что хочу!

    — Логан, да послушай ты...

    — С чего ради? Я всё время тебя слушаю, а ты меня... ты... Да хоть бы раз!..

    — Что хоть бы раз?

    Разозлившись, он отсчитал двадцать шагов от мишени. Ороро смолкла, следя за его передвижениями. Зеваки выстроились вокруг и шумно спорили: попадёт, не попадёт. Томас ликовал и всем мешался.

    — Так куда, говоришь, сначала целиться?

    — В кисть, — ответил парень в палатке.

    — Правую, левую?

    — Любую.

    Из толпы раздался возглас:

    — В левую!

    — Целься в левую!

    — Ставлю доллар, что в мизинец не попадёт!

    — Да попадёт!

    — С двадцати-то шагов?

    Логан прищурился, занёс нож и отправил его в полёт. Нож просвистел по прямой и впился в мизинец левой руки мишени. Кто-то в толпе восхищённо охнул, кто-то разочарованно вздохнул.

    — Второй куда? В шею?

    Фьють! Нож просвистел снова и воткнулся в шею — но не точно в центр, а чуть правее. Месяца четыре не практиковался, слегка подзабыл науку. Вот бы забыть её совсем.

    — Готовь джекпот, приятель.

    Третий нож с силой вонзился в середину головы мишени. Лезвие слегка накренилось. Ушлый парень попытался отбрехаться, что нож держится неровно, но толпа загомонила, и пришлось ему уйти в подсобку за обещанными двумя ящиками «Будвайзера».

    Томас, взбудораженный разыгравшимся представлением, чуть на месте не приплясывал, да и Логан — чего уж там — был страшно доволен собой. Он повернулся к Ороро, ожидая какого-никакого проблеска уважения.

    — Ну что, видала?

    В его мыслях она уже стояла с открытым ртом и интенсивно благоговела перед крутым парнем. Сейчас обалдеет, бросится ему на шею, забудет всю лажу и сразу влюбится.

    Ну как в такого парня не влюбиться? А так.

    Вздёрнув брови, Ороро смотрела без обожания. Руки скрестила на груди, хаер откинула назад. В сотый раз он подумал: красивая — с ума сойти. Только недоброе выражение на смуглом лице не сулило ничего хорошего.

    — Понравилось рисоваться?

    — Почему рисоваться? Я всегда такой.

    — И к чему всё это?

    — Так, захотелось. Скажешь, со мной скучно?

    — Я не говорила, что с тобой скучно. Я говорила, что ты...

    — Консервативен, ага. Я! Консервативен!

    — Но это правда! А швыряние ножами ещё не доказывает, что ты отчаянный парень.

    — Неужели?

    — Эка невидаль — в мишень пострелять. Пострелять я и сама могу.

    — А ты попробуй, — предложил Логан, кивнул на груду ножей на столике и, развернувшись, бодро зашагал к мишени.

    Толпа заволновалась. Ороро посмотрела на ножи, подняла взгляд на Логана, вставшего спиной к мишени, и крикнула:

    — Ты больной?

    Он помахал ей — мол, подходи ближе, хватит и десяти шагов.

    Она взяла со столика ножи и подошла.

    Томас испуганно сказал:

    — Не надо.

    — Что ты пытаешься доказать мне, Логан? Что ты псих ненормальный? Я догадалась и так.

    — Не бойся, — парировал Росомаха, удобно привалившись спиной к мишени. — Ты не первая куколка, которая кидается в меня острыми предметами.

    — Кто я?

    — Ку-кол-ка!

    Шшшшх!

    Лезвие застряло в мишени рядом с плечом Логана. Он вытащил его, бросил на землю и сказал:

    — Видал я броски и получше.

    — Сам-то не боишься?

    — Что ты! Я верю, что ты промажешь.

    Второй нож со свистом вонзился в пяти сантиметрах от щеки Логана. Он едва не дёрнулся. Ороро блеснула глазами. С лёгкой паникой он подумал: мне пиздец.

    Но с места не сдвинулся.

    — Хочешь сказать ещё что-нибудь?

    — Перестаньте! — воскликнул Томас. — Хватит!

    — Хочу ли я что-то сказать? О да, детка, хочу! Я хочу сказать, что мы познакомились лишь потому, что ты промахнулась с фургоном. Ты в этом мастер.

    Воздух где-то рядом с бедром дрогнул. В толпе захохотали. Логан посмотрел вниз — третий нож торчал аккурат у него между ног.

    — А говорила, что у меня подкаты тупые...

    — Так ты не хочешь, чтоб я промахивалась? Штанов не жалко?

    — Как мило, — сипло сказал он. — Жалеешь мои штаны. Или не штаны?

    Вернулся парень из палатки, громыхая двумя ящиками пива. Он увидел Логана, ножи и разгневанную Ороро, выронил пиво и спросил:

    — Что за чёрт?

    — Ладно-ладно, — сказал Логан и отошёл от мишени. — Мы уже закончили. Давай сюда пиво.

    Парень без умолку возмущался: да как вы посмели, что здесь происходит, ни на минуту отойти нельзя. Логан легко проигнорировал его, поднял с земли оба ящика и поволок к фургону. В спину ему неслось:

    — Вы кто такие?

    — Да так, повздорили, в голову не бери. Она когда озвереет — гром и молнии мечет.

    Ящики с пивом отправились в фургон, а Логан — в кабину. Ороро уже сидела на своём месте у окна. Томас незаметно возник рядом — бледный, встрёпанный, непривычно серьёзный, кажущийся старше в футболке AC/DC.

    — Знаешь, — завела Ороро, — я всё думала, почему ты так стараешься быть хуже, чем есть…

    — Хуже? — переспросил Росомаха. — А кто только что мишень из меня сделал? Не ты ли?

    — Ты сам сделал из себя мишень.

    — А ты в меня целилась и ни разу не попала!

    — А может, я не хотела попасть?

    — О, конечно же, ты не хотела в меня попасть! Ты вообще ничего не хочешь, тебе что в лоб, что по лбу!

    — Боже, какой потрясающий идиот!

    Томас пару минут посидел молча, дожидаясь, когда машина тронется, но посреди разговора вдруг разразился тирадой:

    — Вы дураки! Что за люди! Я сделал всё, как мне сказали. Я был хорошим. Я старался! А вы!.. Вы!..

    Логан моргнул.

    — В каком смысле?

    — Вы совсем не любите друг друга! Вот в каком смысле! Всё враньё. Кидаетесь друг в друга ножами. Ругаетесь. Обзываетесь. И так постоянно!

    — Окей, а теперь ещё раз и с самого начала.

    — Я всего лишь делал так, как он хотел! Я помогал ему! Он в вас верил!

    Ороро спросила уже совсем другим тоном:

    — Томас, о чём ты говоришь?

    Томми захлопнул рот так быстро, что Логан засомневался, не почудились ли ему вопли. Тишина была глухая и напряжённая, как в карцере.

    — Что-то я ничего не понял. Кто и что тебе про нас наплёл?

    Томас сделал вид, что не слышит. Ороро потрясла его за плечо — он увернулся. Логан рявкнул:

    — Слушай, малец, или ты сейчас же объясняешь, что всё это значит, или я высажу тебя прям здесь, и сам ищи свою тётю Глорию.

    — Тёти Глории нет, — сказал Томас.

    — Что?

    — Её нет.

    — Что значит нет?

    — То! — взвизгнул Томас звонко и горячечно. — Её нет! Никого нет! Я один, понятно? Это всё было враньё!

    Он сбился на всхлипы, обхватил руками плечи, затрясся и повторил:

    — Никого, никого, никого… А он говорил, что я не один. Он наврал мне. Он сказал, как тебя найти, а потом сказал, что мы будем счастливы вместе. И всё, всё наврал!

    — Кто сказал?

    — Иисус.

    Едва разогнавшись, Росомаха сбавил скорость.

    — Опять одно и то же.

    — Но он сказал, где тебя найти…

    — Хватит вешать мне на уши религиозные бредни! Свалился же ты на мою голову!

    — Я не свалился! Это Иисус привёл!

    — И ты реально думаешь, я поверю? Голос в голове сказал, как доехать до Алабамы?

    — Он сказал, что нужно сесть в грузовик к страшному дяде и не бояться, потому что Иисус за дядей приглядит.

    — Слышь, да сколько уже можно.

    — Это правда! А потом я должен был дотянуть тебя до Нью-Йорка, потому что там Ороро! Иисус сказал, что вы полюбите меня, потому что вы хорошие люди, хотя так сразу и не скажешь. Что вы добрые. Что вам нужна семья. И я не боялся! Я поверил ему! Вам нужна семья, а вы нужны Иисусу, но сами вы никогда к нему не придёте, вот я и…

    Ороро тихим голосом позвала:

    — Логан.

    — Большего бреда в жизни не слышал.

    — Логан.

    — Да что ещё?

    Она кивнула за окно.

    — Глянь-ка.

    Он взглянул. На деревянном столбе в метре от машины трепыхалось объявление. Большие буквы: «ПРОПАЛ РЕБЁНОК». Под заголовком кто-то заботливый отпечатал на принтере плохую, но различимую фотографию: до боли знакомые белые кудряшки, очки и ворот светлой футболки.

    — Мать твою.

    Ороро хлопнула дверью машины. Сугроб заскрипел под её каблуками. Она вернулась, отряхивая снег с ирокеза, расправила сорванное объявление и прочла вслух:

    — Томас Фримэн… М-м-м… Фримэн, Фримэн. Странно — я ещё не видела ни одного белого Фримэна.

    — Не суть. Что там дальше?

    — Постой-ка… Телефон на девять-два…

    — Девятьсот двадцать пять — это Калифорния.

    — Нет-нет! Девять-два-ноль! Тут всё написано. Кливленд, штат Огайо.

    — О чёрт! Кливленд! Ну конечно, Кливлендская клиника. Тут же рукой подать!

    — Поехали, разузнаем.

    — Эй, Томас, ты слышал? Мы едем к тебе домой.

    Логан помотал головой. Он и не заметил, как пацан тенью проскользнул мимо и скрылся в фургоне.

    — Томас, поди сюда. Твой дом нашёлся.

    — Это не мой дом, — хмуро ответил Томас, лёг на диван и свернулся калачиком, как кот.

    — Но тебя там ищут, — сказала Ороро. — Ведь это твоя фотография? Твоя фамилия Фримэн?

    Томас невнятно буркнул:

    — Мой дом здесь.


    27.

    Конец ноября в том году выдался квёлый. Небо затянуло хмарью и сыростью. В воздухе кружилась преждевременная хрусткая крупа, не успевая осесть снежным слоем на земле. Из больничного окна Томас хорошо видел округу — охристые газоны, стеклянные переходы между корпусами и толкотню машин скорой помощи на перекрёстке.

    Всё таяло. Тётя Глория таяла тоже. В больнице ничем не пахло, по широким коридорам туда-сюда сновали серьёзные люди. Томми собирался пойти в свою комнату, но делать там было нечего. С тех пор, как тётя Глория окончательно обосновалась в палате, его трижды переводили с места на место — сначала в одно крыло отеля, потом в другое.

    Последним соседом был чахоточный и лысый бледный мальчик без бровей по имени Джек. К Джеку приходила учительница-волонтёрша — молоденькая, милая, с большими беличьими зубами. Мама Джека частенько приносила игрушки, с которыми он не играл. Чего только не было в тумбочке Джека — и наборы «Лего», и фигурки полицейских, и свистульки, и пупсы, и даже блестящая красно-белая пожарная машина — объект особой зависти Томми.

    У самого Томми был только Микки Маус — плёвая вещь рядом с такой шикарной пожарной машиной. Томми получил его в подарок на прошлое Рождество. Тогда тётя Глория сказала, что Санта Клаус всегда дарит то, что ты у него попросишь. Томми написал Санта-Клаусу письмо — я хочу иметь друга и ещё, пожалуй, Микки Мауса. Под Рождество медсестра принесла большой мешок и раздала всем детям подарки от Санты. На мешке была эмблема благотворительной организации «Поможем больным детям». Томас ничем не болел.

    Болела тётя Глория. Когда они говорили последний раз, она была вся опутана проводочками. Экраны мигали, приборы пищали. Тётя Глория нашёптывала чужим тихим голосом. Он так привык к её громоподобности и темпераментности, что никак не мог примириться с этим слабым шепотком, то и дело прерывающимся на свистящие вдохи.

    — Мальчик мой, ты знаешь, что ты особенный. Ты не должен пропасть. Боженька хочет, чтобы ты жил счастливо.

    Он перебил её сердито и испуганно:

    — Боженька хочет тебя забрать.

    Тётя Глория приподнялась в подушках и стала прежней — грозной и важной, как гусыня.

    — Не осуждай господа, Томми! Всему своё время.

    Сил ей хватило ненадолго — пошумела минутку, потом снова осела, задышала, запуталась в трубках и проводах. Он ждал, нетерпеливо хмурясь, и не знал, как поступить. Тётя Глория посмотрела на него с сожалением. Её большие и натруженные тёмные руки грузно лежали поверх одеял.

    — Мальчик мой, ты не такой, как все.

    — Я знаю.

    Она говорила короткими фразами и часто останавливалась передохнуть.

    — Ты должен найти кого-нибудь, кто о тебе позаботится… Такого же, как ты. Равного и одарённого… Кто умеет делать такие же удивительные вещи, что и ты. И чтоб никто не посмел обидеть моего Томаса... Ты должен отыскать своих. Понял меня?

    — Понял, тётя.

    — Запомни это хорошенько.

    Он пожаловался:

    — Мне страшно.

    — Ты не должен бояться, — категорично отозвалась тётя и ткнула чёрным пальцем в надпись на его груди. — Иисус любит тебя.

    — Да, но…

    — Никаких но! Всегда слушай голос боженьки. Боженька думает о тебе.

    Вошла медсестра и велела выйти. Томас безропотно последовал за ней в коридор. Там он немного пошлялся, беспутно заглядывая в окошечки на дверях. Тётю Глорию куда-то увезли и больше не возвращали.

    Он вернулся в отель, поел и поспал. Немного поиграл с Джеком, но Джек был сегодня не в духе, без конца обзывался, отнекивался и пялился в окно. Ближе к ночи поднялась суматоха. Явилась добрая женщина в зелёном, мягко взяла Томаса за руку и спросила:

    — Ты Томас Фримэн, не так ли?

    — Я не Фримэн. Когда тётя меня взяла, её фамилию записали.

    — А где твоя мама?

    Он объяснил. Женщина в зелёном покачала головой.

    — Ходишь в школу?

    — Я ходил, а потом тётя Глория попала сюда. Мы тут с Джеком. К нему волонтёры ходят.

    Она опять покивала.

    — Не волнуйся. Теперь сможешь вернуться в обычную школу.

    — Но я не хочу.

    — Мне придётся связаться с органами опеки и найти тебе опекуна.

    — У меня уже есть опекун, — возразил Томас. — Тётя Глория.

    — К сожалению, она больше не сможет о тебе заботиться.

    — Почему?

    Женщина опустилась на колени и обняла его, зачем-то огладив затылок. Он стоял на месте, весь деревянный. Она сказала:

    — Стой здесь, — и пошла дальше по коридору.

    Томми крикнул ей в спину:

    — Но почему?

    Ответа не было. Охваченный паникой, с минуту он маялся на одном месте, с пустой головой и Микки Маусом подмышкой. Затем ему стало душно. Он спустился на лифте вниз, миновал большой холл и ресепшен, улизнул незамеченным на улицу и немного потолкался в окрестностях.

    Было темно. Скорей, скорей сбежать. Сбежать от чужих страшных женщин из опёки, от проводков, от безбрового Джека, сбежать от школ, чтоб не догнал ни писк мониторов, ни тоска, ни смерть. Томас нёсся, не думая. Ему стало холодно. Справа виднелся двухэтажный полузаброшенный домик с креслом-качалкой на крыльце. С кресла-качалки Томас забрал сине-серое клетчатое пончо, замотался в него и прошёл ещё два квартала. Там он сел на лавочку у супермаркета, посадил рядом Микки и первый раз задумался, что же делать дальше.

    Он был не глупый и знал, что означают эти два слова — новый опекун. Выходит, боженька всё-таки забрал тётю Глорию.

    Зачем? Зачем-то. Может быть, боженьке тоже нужен опекун.

    Он не плакал, хотя и хотелось. От мыслей разболелась голова. А говорили — Иисус любит тебя… Иисус позаботится… Иисус придёт…

    Томас разок хрюкнул — тихо, почти беззвучно, поддавшись отчаянию. Он вспомнил, что должен найти себе подобного, но не мог представить, как это сделать и где.

    Вдруг в голове пронеслась мягкая звучная мысль: не бойся, Томми. Я знаю.

    Томас встрепенулся и огляделся. В округе он был один.

    Ты не один, мягко возразил внутренний голос — твёрдый, уверенный, не знающий ни страха, ни тоски. Я помогу тебе, Томми. Но и ты должен мне помочь.

    Конечно, это был голос Иисуса.

    Чей ещё, если не его?


    Продолжение следует




    Еще по теме:
    Категория: Приключения | Дата: 28.12.2014 | Просмотров: 1270 | Теги: Свит Хоум Алабама | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar
    Поиск
    Подпишись!
    Комментарии
    21.04.2017 - Funko 2017 - Shturmavik:
    Где такую фигурку можно купить в Москве?

    17.03.2017 - История, виды и применение Адамантия - xmax82:
    Что за сказки венского леса))) Ой не могу


    Последние 100 комментариев
    Выбирай!
    Ваше мнение о фильме "Логан. Росомаха"
    Всего ответов: 249
    Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Партнеры
    Скачать комиксы о Росомахе на английском можно здесь

    Комиксы, скачать, бесплатно, Marvel, DC, Капитан Америка, Росомаха, Дэдпул, Симпсоны и прочие

    Друзья

     Леди Смертельный Удар Оружие-Х
    Наверх