Приветствую Вас Гость | RSS
Регистрация | Вход
  • Главная
  • Новости
  • Биография
  • Комиксы
  • Фотоальбом
  • Фильмы
  • Фанфикшн
  • Фигурки
  • Главная » Статьи » Фанфики » Приключения [ Добавить фанфик ]

    Свит Хоум Алабама (Часть 3)
    Название: Свит Хоум Алабама
    Автор: andre;
    Персонажи: Логан, Гроза, свои
    Рейтинг: PG-13
    Жанр: трагикомедия
    Сюжет: компания мутантов-неудачников колесит по Америке в поисках своего места в неприветливом страшном мире. Это история о неудачниках, одиночестве и избавлении от него.
    Предупреждения: много мата, ругани, насилия, неполиткорректных шуток, и всё, как ни парадоксально, во имя добра.

    14.

    Да ни хрена он не усёк.

    Он прыгал. Он скакал. Он на всё плевал и восторгался Нью-Йорком. В нём было силы на семерых, счастья — на роту, жизни — на целый полк. Всё для него было удивительно, потрясно и здорово: дымный шумный город, пробки, неоновое безумие, рекламные растяжки на каждом шагу. Силуэт Статуи Свободы на горизонте довёл Томаса до поросячьего визга, а гарлемские негры, торгующие дурью на перекрёстке, вызвали деятельное сочувствие.

    — Наверное, им очень плохо, раз они занимаются такими вещами.

    — О, Томми, уверяю, с дурью им заебись.

    Латинос по имени Диего жил на западе Бронкса в обществе других латиносов по имени Диего. Адрес из памяти улетучился, зато запомнился дом. Среди всех обшарпанных дешёвых многоэтажек эта была самой дешёвой и обшарпанной. Росомаха бывал здесь дважды, года три назад. Первый раз — когда познакомился с Диего (пятничный вечер, головорезы, бухло, девки, марихуана), второй раз — когда занял ему денег (та же история).

    Они припарковались около гаража с надписью «СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ». Чёрные потёки краски из баллончика перекрыли цветастые граффити с сиськами, пистолетами и золотыми цепями.

    — Тут как-то не очень, — поделился соображениями Томас, выпрыгнув из кабины на разбитый асфальт. В руках он по-прежнему держал плюшевого кролика.

    На всякий случай Логан уточнил:

    — Ты же не собираешься тащить игрушку на встречу с наркодилером?

    — А он наркодилер?

    — Ну, по сторонам-то оглянись.

    Томас помялся немного и оставил Микки на сиденье.

    — Молодец, — сказал Логан. — Иди за мной, ничего не разглядывай и ни с кем не говори. План помнишь или повторить?

    — Помню.

    — Тогда не подведи.

    Дверь в подъезд была чёрная от копоти и грязи. Замка на ней не было, консьержа тоже не водилось. Лифт сожгли лет пять назад, да так и не сподобились отремонтировать.

    — А ты не боишься, что твой друг уже съехал? — шёпотом спросил Томас, пока они поднимались по сколотым ступеням на четвёртый этаж.

    — Он не мой друг.

    — А кто он тебе?

    — Случайный знакомый. Осторожно, не споткнись о пакет с мусором.

    Ничего не менялось в этой дыре. Латиносы тоже не менялись. Логан нисколько не сомневался, что Диего всё ещё гниёт в этой клоаке, барыжит наркотой и водит шлюх. Если, конечно, не прирезал кого-нибудь и не сел в Синг-Синг.

    Диего не сел. Из-за двери его квартиры гремел невнятный чавкающий музон. Логан постучал раз, постучал второй, затем заколошматил со всей дури. Музон стих. Дверь рывком распахнулась.

    — Джесс, цыпа, ты всё-таки пришла!

    Диего, великовозрастный балбес с бегающими глазками, осёкся на полуслове, уставился на Логана и потянулся закрыть дверь. Логан придержал её плечом.

    — Привет, кусок дерьма.

    — Росомаха! Охереть! Давненько не видались!

    — Да уж, давненько.

    — Чё-почём, хоккей с мячом? Вообще-то мне щас некогда, но ты-то знаешь — если чего, я всегда…

    — Уже выгоняешь? — хмыкнул Росомаха, и не подумав отойти от двери. — Даже пива не предложишь?

    В глазах Диего мелькнул отблеск страха. Он пробежался взглядом по лестничной площадке, увидел пацана и присвистнул:

    — А это чё за урод?

    — Какой урод?

    — Не знал, что у тебя есть выблядок.

    — Не понимаю, о чём ты.

    Диего моргнул, поднял брови. Росомаха не стал дожидаться, когда колёсики в голове Диего сдвинутся с места. Он оттеснил латиноса в квартиру, вошёл в тёмный коридор и хлопнул дверью. Томас юркнул следом.

    — Эй! — перепугался Диего, пятясь. — Не горячись, мужик, договоримся! Скажи, кто заплатил за меня, и разберёмся.

    — Уймись, я этим больше не занимаюсь.

    Латинос уткнулся спиной в щербатую стену.

    — А хрена ли тогда припёрся?

    — Ты мне должен.

    — Чего это я тебе должен?

    — Ай-яй-яй, какая короткая память.

    Росомаха задел рукавом куртки пустую бутылку на тумбе. Бутылка разбилась вдребезги, брызнув осколками стекла.

    — Подумаешь, шестьсот баксов!

    — Вижу, ты вспомнил про должок.

    — Да ладно, Росомаха, не прирежешь же ты меня из-за шести сотен. Ты ж по крупным заказам.

    — Залепи дуло и гони бабло.

    — Нет у меня при себе столько нала. Я чего, дебил? А если нагреют? Хочешь — бери спиды. Курс что надо, отвечаю.

    — Засунь себе их в задницу.

    Диего вспыхнул:

    — Да я клянусь — отличный мет, ты такого больше нигде не встретишь.

    Вся эта байда надоела Логану, едва начавшись. Раздался звонкий голос:

    — Дядь! А дядь!

    Диего вздрогнул, кругом обернулся и вновь приметил пацана.

    — Ты и сюда его пустил?

    Логан любезно уточнил:

    — Кого?

    Щуплая фигурка Томаса дрогнула и раздвоилась. Затем появился третий Томас и четвёртый. Диего шарахнулся в сторону.

    — Дядь, а ты знаешь, что всё это очень плохо?

    Голоса звучали синхронно, сливались в общий хор. Дети прыгали вокруг. Какой-то из них уронил очередную бутылку, второй поскакал по комнате, третий дёрнул Диего за штанину. Даже Логан слегка опешил. Латинос и вовсе заматерился от ужаса.

    — Дя-дя-дя-дядь!

    Нет, их явно было не четверо. Логан насчитал пять Томасов, а потом запутался и сбился со счёта.

    — Что за херня?!

    Росомаха участливо спросил:

    — Ты кого-то видишь?

    — Как ты это сделал?

    — Что именно?

    — Этот пацан! Эй! Он сейчас мне всё тут разгромит!

    В комнате что-то загрохотало — один из клонов и впрямь не церемонился.

    — Кажется, тебе пора завязывать. Ты так не думаешь?

    — Отзови своего ублюдка!

    — Какого ублюдка? Тут никого нет.

    — Дядьдядьдядьдядьдядь….

    Дальше можно было уже не вмешиваться. Логан стоял в сторонке и веселился. Малец старался от всей души. Он разговаривал хором сам с собой, заикаясь на разный лад, одни из его воплощений вились вокруг Диего, другие бегали по квартире. Диего бледнел и вскрикивал, когда его дёргали за футболку и штаны. Похоже, он и впрямь решил, что спятил.

    Он замахнулся на одну из проекций, но рука прошла через Томаса, как сквозь привидение. Другие сущности тут же заверещали:

    — Тётя Глория сказала, кто будет бить детей, тот получит по ушам!

    В подтверждение этих слов один из мальчишек — видимо, настоящий, — с криком вцепился ему в уши, дёрнул и убежал.

    — Блядский глаз! — заорал Диего. — Сделай что-нибудь! Их тут не было! Откуда они взялись?!

    — Деньги, — напомнил Логан. — Шестьсот долларов, или я уйду, а они останутся. Кажется, ты им понравился. Как думаешь?

    Всё разрешилось почти мгновенно. Даже удивительно, до чего легко оказалось выбить из Диего долг. Логан и раньше знал, что латинос не блещет силой характера, но не думал, что его доконает малолетний заика.

    Впрочем, этот заика и Логана отчасти доконал.

    — Здорово я его, да? — гордо сказал Томас, когда они спускались по ступеням на первый этаж.

    — Отпад, — согласился Росомаха. — Пообещай, что не будешь так делать ради развлекухи.

    — Но ведь было весело. И к тому же полезно.

    — Обдолбышу никто не поверит, если он будет чесать языком. Но демонстрировать мутацию опасно. Понял меня?

    Томас вздохнул.

    — Понял.

    Они вышли из подъезда.

    — Ух ты, это что, туман?

    Улицу и впрямь заволокло туманом, да ещё таким плотным, душным. Логан прежде не видел, чтобы туман опускался на землю настолько быстро. Разве что в горах.

    — Кру-у-у-уто, — сказал Томас. — Как будто плаваешь в молоке.

    Росомаха остановился. Томас врезался ему в спину. Чутьё недвусмысленно подсказывало: тут поблизости кто-то есть.

    — Эй, Логан, ты чего?

    Он напряг слух и услышал шкрябанье. Звук такой, будто кто-то водит проволокой по металлу. Или отмычкой по замку. Логан поймал эту мысль, жестом показал: «Молчи» и бесшумно скользнул сквозь туман к фургону. Человеческий запах усилился, шкрябанье стало громче. Кто-то суетился у фургона. Логан задержал дыхание, как на охоте, и в тумане схватился за чужое плечо.

    Плечо оказалось хрупким, как у подростка. Кто-то взвизгнул. Логан дёрнул воришку, схватил за грудки и прибил к стенке фургона.

    — Всё, дружок, кончен бал.

    — Пошёл ты! — рявкнул неизвестный противник. С упрямством, достойным подражания, он попытался вырваться из захвата.

    Увы, ворюга не на того напал — Логан умел вцепляться намертво, как питбуль. Один рывок, второй. Воришка стукнулся затылком о фургон и зашипел от боли.

    — Довыёбывался? — ласково сказал Логан. — Кончай.

    Ворюга на пару секунд перестал вырываться. Логан смог получше разглядеть обидчика. Тут его ждал сюрприз. От удивления Росомаха даже рот приоткрыл, но не нашёлся, что сказать. Зато Томас нашёлся.

    — Ни фига себе! Да это же девчонка!

    Да, всё верно. Девчонка. Лет двадцать. Ну, может, двадцать пять. Логан не сразу определил пол. Помешала эпатажная внешность: тёмно-оливковая кожа, пирсинг в носу и в губе, кожаная косуха, вырез почти до пупа, чёрный ошейник с шипами и лысая голова, увенчанная пышным снежно-белым ирокезом.

    Логан иначе представлял себе женщин.

    Вдалеке завыла полицейская сирена. Девчонка дёрнулась снова и приказала:

    — Отпусти.

    — Что, за тобой едут?

    — Отпусти, или пожалеешь.

    — Детка, ты уж мне поверь, тут я мало о чём пожале…

    Бах! Будто током ударило. Логан ослабил хватку и рухнул на асфальт. Томас ахнул. Потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку. По замку фургона пошла изморозь. Логан криво ухмыльнулся и вновь поднялся на ноги.

    Девица поправила косуху. Глаза у неё были белые-белые — и радужка, и зрачок. От ирокеза исходило лёгкое сияние. Приглядевшись, Логан заметил, что это маленькие молнии. Девица генерировала их с той же лёгкостью, с какой Логан выпускал когти, а Томас множился на десяток копий.

    — Похоже, она такая же, — озвучил мысль Томас. — Как клёво!

    Девица не спросила, о чём речь. Лишь фыркнула:

    — Бодрит?

    — Ещё как, — уважительно сказал Логан. — Всегда мечтал познакомиться с бабой-гром.

    Сирена приближалась. Это не сулило добра ни девице, ни Логану. Девица повертела головой в разные стороны. Логан попытался открыть машину, но замок промёрз и покрылся льдом.

    — Чёрт побери! Что ты натворила?

    Логан обернулся — ни девицы, ни Томаса. Шаги тонули в тумане. Сирена всё приближалась.

    — Логан! — крикнули оттуда, из ватной туманной мглы. — Скорее!

    Логан пошёл на зов и через несколько метров наткнулся на другой фургон. Девица как раз вскрыла замок.

    — Ты опять?

    — Запрыгивай, если не хочешь попасться копам.

    Томас, не мешкая, нырнул в фургон, и ничего в душе не шевельнулось. Сколько раз предупреждали: не смей приставать к незнакомым людям! Куда там.

    Сирена орала совсем уже близко. Девица покачнулась на огромных каблуках.

    — Так ты едешь или нет?

    Логан прыгнул в кабину, решив, что даст парню по шее чуть позже. Копам попадаться и впрямь не хотелось. Девица села на водительское место, несколько секунд повозилась с отмычкой и предложила:

    — Ты бы пристегнулся.

    — Ага, щас.

    — Ну, как знаешь, — сказала она, провернула отмычку и со всей дури вдавила педаль газа в пол.

    Томас в фургоне взлетел, как пушинка. Логан чуть не вылетел в лобовое стекло. А у девицы даже ирокез не дрогнул.

    Во даёт.


    15.

    Минут пятнадцать все молчали. У Логана было время подумать. Пока девчонка бодро рулила, перескакивая с одного перекрёстка на другой, Росомаха украдкой её разглядывал. Девица жевала жвачку, выдувая розовые пузыри. Они лопались с меланхоличным «хлоп». Логан смотрел на руки, увешанные кольцами и браслетами, на ключицы, плечи и длинные бёдра. И на грудь тоже посматривал. Там было на что посмотреть.

    Росомаха перебрал в уме знакомых барышень. Список не такой уж длинный (память коротка). Он попытался вспомнить хоть одну адекватную тёлку: такую, чтоб без закидонов, без глупостей, без криминальных наклонностей и желательно — с искрой разума.

    Выходило, что среди его знакомых таких нет.

    Когда Бронкс остался позади вместе с туманом и полицейской сиреной, девица притормозила, повернулась к Логану и посмотрела в упор.

    — Вроде оторвались.

    — Да, похоже на то.

    — Можешь уходить вместе с мальчиком.

    — Вот спасибо!

    — Что-то не так?

    — Знаешь, крошка, мне не очень-то везло с бабами. Но ты — вершина всего. Сначала ты попыталась угнать мою тачку, потом ударила током, а теперь гонишь в шею. Обычно это проделывают лет за двадцать, а ты умудрилась за полчаса.

    Девица повела плечами. Плечи изящные, узкие, как у принцессы, — так и не скажешь, что уличной воровке принадлежат.

    — Ладно, согласна, с током было лишнее. Можешь вернуться на метро и забрать свою развалюху.

    — Одна идея лучше другой.

    Девчонка выдула пузырь жвачки. Он тут же лопнул.

    — Было бы о чём жалеть. Подумаешь, старое барахло.

    — Барахло? — переспросил Логан. — Это что, какой-то особый сленг, обозначающий внятную тачилу?

    — Твоя тачила — рухлядь.

    — На кой же чёрт она тебе понадобилась?

    — Нужно было срочно оттуда убраться.

    — И что, выбор пал на самого быстрого скакуна?

    Девчонка свернула глазами. Красивые глаза, карие, оленьи. Куда-то пропала белизна. Логан догадался, что белая радужка как-то связана со способностями. Надо потом подробнее расспросить.

    — Окей, — сказала она после паузы. — Извини.

    — Извини что?

    — Извини, что попыталась угнать твою тачку. Хоть она и барахло.

    Росомаха едва глаза не закатил.

    — Детка, спешу напомнить, что прямо сейчас мы сидим в тачке, которую ты тоже угнала.

    — Это машина наркодилера. Он в полицию не заявит.

    — Вау. Да ты, наверное, мнишь себя дерзкой штучкой.

    — Ещё раз назовёшь меня деткой, крошкой, штучкой или ещё как-нибудь…

    — …назову, не сомневайся.

    В снежно-белом ирокезе мелькнули искры.

    — Спокойно, — примирительно сказал Логан. — Признаю, погорячился.

    — Ты разговариваешь со мной или с моей грудью?

    Должно быть, она надеялась смутить его, но Логан был не из стеснительных.

    — Я бы предпочёл пообщаться с грудью.

    — Да что ты?

    — По крайней мере, она не угоняла у меня фургон.

    От неминуемого скандала их спас Томас.

    — Скажи, от этих молний можно батарейки заряжать?

    Оба они — и Логан, и девица, — синхронно подскочили. Томас зашуршал, пролез в кабину между сиденьями и потряс «Геймбоем».

    — Ба-ба-батарейки сели… А вы что, ругаетесь? Не ругайтесь. Таким, как мы, нельзя ругаться. Тётя Глория сказала, что братья и сёстры должны де-де-держаться вме-вме-вместе до второго пришествия господа нашего Иисуса.

    В качестве дополнительного аргумента Томас ткнул пальцем в грудь. Девчонка уставилась на буквы «Иисус любит тебя». Выражение её лица хотелось запечатлеть в мраморе.

    — Это шутка?

    — Неа. Ведь про Иисуса нельзя шутить.

    — Началось, — вздохнул Логан.

    — Что началось?

    — Это.

    — Тёть, а тёть, а почему у тебя волосы торчат?


    16.

    — Так. Я ничего не поняла. Вы с сыном сектанты?

    — Он не мой сын.

    — А чей?

    — Чтоб я знал.

    — Значит, вы не родственники?

    — Упаси боже.

    — Тогда что он делает рядом с тобой?

    — Сам задаюсь этим вопросом не первый день.

    Тут в разговор встрял Томас:

    — Я ждал его около мусорных баков, мы познакомились, а потом поехали кататься по Алабаме. Вот было здорово!

    — Мы же в Нью-Йорке, причём тут Алабама?

    — Мы приехали по путеводителю. Логан хотел забрать деньги у плохого человека, а я ему помогал.

    — Умолкни, — сказал Росомаха. — Всем подряд рассказывать необязательно.

    — Она не все подряд. Она своя. Ты что, тумана не видел?

    Девица сказала:

    — К туману я не имею отношения.

    Умная девочка. Хотя и лгунья.

    — Неправда! — вскричал Томас. — Я видел, как ты током бьёшься, и у тебя тогда были белые глаза!

    Она мягко предложила:

    — Давай представим, что тебе показалось.

    — Но мне не показалось! Я видел!

    — А может, и нет.

    — Ладно, крошка, брось заливать, — сказал Логан. — Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому.

    Повисла тишина. Девица постучала пальцами по рулю.

    — Так вы не сектанты?

    — Я — нет, — сказал Логан. — А за него не ручаюсь. Он малость спятил на почве боженьки.

    — Я не спятил! Боженька среди нас! Точнее, пока его нет, но скоро он восстанет!

    Девица икнула.

    — У пацана занятное представление об Иисусе, — пояснил Росомаха. — Нечто среднее между зомби и Брюсом Ли.

    — Иисус уделает их обоих одной левой, — пылко сказал Томас.

    — А я о чём...

    — Стоп. Давайте по порядку. Кто вы такие?

    Логан в двух словах обрисовал ситуацию: рассказал про мусорные баки, Алабаму и поиски тёти Глории. Рассказ вышел безобидным. Логан умолчал о боях без правил и о щекотливых моментах вроде беготни от полиции. Не пересказывать же случайной знакомой жизнь.

    — Меня все зовут То-томми, — отчитался малец. — А его — непобедимый Р-р-р-росомаха!

    — Какая прелесть.

    — Я Логан вообще-то. Росомаха — это прозвище.

    — Всё равно прелесть.

    — Раз уж разговор зашёл об именах, неплохо было бы и твоё узнать.

    — Ороро.

    Томми переспросил:

    — Это точно имя?

    — Точно.

    — Бе-бе-бедняга. Ты поэтому сделала столько дырок на лице?

    Она опешила.

    — Это пирсинги.

    — Н-н-не расстраивайся, — утешил Томас. — Не нужно дырявить себе лицо. Даже если твоё и-и-имя звучит как название сковородки.

    Тут Логан не стерпел и заржал в голос.

    Оказывается, когда пацан достаёт не тебя, а кого-то другого, это увлекательно. Стоит отдать должное — Ороро держалась на пять с плюсом. Она не разразилась тирадой, не выругалась, не психанула, а лишь выдула ещё один пузырь жвачки.

    — Так вы, значит, приехали с юга.

    — Вроде того.

    — А акцент-то не южный.

    Росомаха заинтересовался:

    — Ты разбираешь акцент?

    — Конечно. Вот ты явно из Монтаны, может, из самой Канады. А мальчик жил на Среднем Западе. Я права?

    Росомаха застыл. Обратить внимание на акцент ему и в голову не пришло. Человеческим словам он не верил. Слова подводят частенько, а чутьё, зрение и обоняние — почти никогда.

    Но сегодня был не тот случай.

    — Средний Запад? Да не-е-ет…

    — Ты что, сам не слышишь? — удивилась Ороро. — Он же тявкает, как ковбой из Канзаса. Хочешь сказать, ты тащился с ребёнком из Алабамы, но так ни разу не удосужился прислушаться к его акценту?

    — Я-а-а не тя-тявкаю, — заикнулся Томас.

    — Вот, слышишь? Тявкает.

    Чёрт побери. Он и впрямь тявкает. Логан закрыл глаза, откинулся на спинку сиденья и сидел так минуты две, недвижимый и тихий, как камень.

    — Эй, — позвала Ороро. — Ты в порядке?

    — Нет, не в порядке… Томас.

    — М-м-м?

    — Ты родом из Среднего Запада? Честно отвечай.

    Томас ответил необычайно осторожным голосом:

    — Ну… я там когда-то жил…

    — Твою мать! — взревел Росомаха.

    — Я же сказал тебе! Я сказал, что мы переезжали! — он стал загибать пальцы. — Было большое-пребольшое озеро! А до этого — футбольный стадион! А ещё раньше — соседка с яблочным пирогом! А ещё до того нефти-пиро-работы-вав-ший комбинат!

    — Точно Средний Запад, — уверенно сказала Ороро.

    — Проклятье… А поконкретнее нельзя было объяснить? А, Томми?

    — Я же не знал, как оно называется.

    Ороро продолжила:

    — Тут элементарно: нефть, озёра, футбол… Акцент, опять же. Всё сходится. Я ставлю на Иллинойс или Индиану.

    — Как вы замечательно друг друга понимаете. Тебя не Глорией на самом деле звать?

    Она справедливо рассудила:

    — Томас не виноват, что ты не догадался.

    — Крошка, умоляю, мне и так не здорово.

    — Вы опять ругаетесь? — спросил Томас. — Так не пойдёт.

    Ороро тряхнула ирокезом.

    — Не волнуйся, это не ругань. Это у нас такой разговор.

    Девчонка раздражала Логана, но язык не поворачивался нахамить. Мешала бестолковая галантность. Была бы она мужиком — давно бы уже послал.

    А может, не в девчонке дело? Раздражала сама жизнь. Слишком уж много в ней абсурда, а толку — кот наплакал. Глупо винить в этом Ороро.

    Тем более что сиськи у неё на загляденье.

    — Постарайся хоть изредка смотреть мне в глаза, — насмешливо сказала девчонка. — Они немного выше.


    17.

    Старый план исчерпал себя, а нового Логан не придумал. За окном виднелась окраина города — промзона с трубами, торчащими там-сям. Из труб валил серо-бежевый дым и клубился, сливаясь с облаками. На горизонте собирались тяжелые грозовые тучи. Ороро смотрела на них неотрывно. Глаза вновь заволокло туманной белой дымкой. Лицо стало отрешённым и нездешним. Она о чём-то размышляла. Логан хотел бы узнать, о чём именно, но не решился спросить.

    Вдалеке сверкнула молния.

    — Хватит, — попросил Логан. — Здесь и без того не райские кущи.

    Томас полюбопытствовал:

    — Ты, наверно, и гром можешь отменить?

    Ороро перевела взгляд и моргнула. Небо стало светлеть по краям, как перед рассветом. Ну и ну.

    — Боишься грозы, Томми?

    — Тётя Глория сказала, когда гремит гром, это стучит молоток в аду.

    — Молоток?..

    — Молоток судьи, — авторитетно заявил Томас. — Вот так: бы-ды-дыщ!

    — И зачем же он стучит?

    — Приговаривает грешников, конечно. Ты такая большая — и ничего не знаешь. Ужас!

    Логан вышел на улицу — размять ноги и покурить. Из машины неслось:

    — А ещё ты похожа на Покахонтас. Сильно-пресильно! Только у неё гребня на голове нет.

    Через пятнадцать минут Ороро тоже вылезла из машины. Долго продержалась. Логан полагал, её терпения хватит максимум на пару фраз.

    — Славный мальчик, — сказала Ороро.

    — Славный? Мы об одном и том же ребёнке говорим?

    Вопрос риторический. Они постояли рядом в молчании. Росомаха смог получше разглядеть длиннющие ноги, туго обтянутые драными джинсами. Сквозь прорехи в джинсах проглядывала тёмная гладкая кожа. Чуть золотистая, если прищуриться. На ощупь, наверное, бархатная. Тёплая. И пахнет, как топлёное молоко.

    Так, старик. Притормози с фантазиями. Эта девка только что оставила тебя без штанов — лишила фургона, холодильной сумки с едой, пива, виски... Что там ещё было?

    Росомаха сбился с мыслей. Остаться без штанов рядом с Ороро — далеко не худшая перспектива.

    — Томми сказал, что на тебе всё заживает. Это правда?

    — Угу.

    — Странная способность.

    — Да неужто? А ты вот молниями фигачишь — и ничего.

    Она поёжилась.

    — Надо убираться отсюда.

    Логан спросил:

    — От кого бежишь?

    — Ни от кого.

    Ороро выдавала себя — оглянулась раз, оглянулась второй.

    — Плохо врёшь, красотка. Колись, что натворила.

    — Ничего.

    — Угон тачек у честных людей и наркодилеров входит в это «ничего»?

    — У каких ещё честных людей?

    — Допустим, у меня.

    Ороро рассмеялась лёгким смехом.

    — Я не шутил.

    — С чего ради честному человеку улепётывать, когда визжит полицейская сирена?

    — Объясню, если скажешь, чего боишься.

    Она смолкла. Логан ради приличия подождал минуты две, но ничего не дождался. Хотелось сказать что-нибудь необычайно остроумное. На худой конец, выдать комплимент. Затеять ни к чему не обязывающий разговорчик. Как ещё клеят двадцатилетних принцесс?

    Ничего не приходило в голову. Росомаха не флиртовал. В том мире, к которому он привык, проблема решалась как-то проще — купил красотке пива в баре, и всем сразу ясно, чем дело кончится. Женщины появлялись в его жизни легко и спонтанно, так же спонтанно исчезали и охотно велись на любую нелепую шуточку. Их можно было покорить одним только видом, хозяйским взглядом и сигарой в зубах. Куколки из баров были без ума от крутых парней.

    Но к этим привычным уловкам красотка была равнодушна, как скала.

    Подумать только, какой хернёй забита голова.

    — Нет, — сказала Ороро.

    — Что нет?

    — Нет, моей маме не нужен зять.

    Логан споткнулся.

    — Что, так видно?

    — На лице написано.

    — Тебе палец в рот не клади.

    — Ты тоже не подарок.

    Росомаха испытующе взглянул ей в лицо. Она ответила сверхъестественно спокойным взглядом. Это сбивало с толку. Ненормальные девицы устрашающего вида слегка за двадцать не могут смотреть на собеседника с такой неземной безмятежностью. Так глядят только тибетские монахи. И то — в воскресный день.

    — Ладно, шутки в сторону. Надо придумать, как вернуть мой фургон, не столкнувшись с копами.

    — Честно сказать? Никак, — Ороро подопнула каблуком камешек на дороге.

    — Ты же говорила, чтоб я ехал за ним на метро.

    — Поехать можешь, — согласилась она. — Но копы наверняка заметили изморозь на замке.

    — И что?

    — А то, что уже четыре месяца они роют на меня досье. Твоя тачка для них улика. Не сомневаюсь, они уже пригнали бригаду и в эту минуту вскрывают твой фургон, как консервную банку. Надеюсь, ты не хранишь там расчленённое тело бывшей подружки?

    Росомаха огрызнулся:

    — Нет, я сожрал её живьём.

    — Разумное решение.

    И тут поднялся крик.

    За секунду Логан успел навыдумывать казни египетские. Он вспомнил о толстяке с ринга, о латиносе Диего, о копах, о безымянных преследователях, которых боялась Ороро. Бесчисленные опасения и страхи слепились в один ком. Он подскочил, готовый тотчас расчехлить когти.

    Дверь фургона распахнулась. Вылетел Томми.

    — Ауууаааа!

    Логан присмотрелся: никто не гонится, все конечности на месте, монстров в округе не видать. Томас, меж тем, визжал, как резаная свинья.

    — Что случилось? — спросила Ороро.

    — Ыыыыыыыы...

    — А ну не реви, — приказал Логан. — Нормально разговаривай.

    — Это всё выыыыыы! Выыыыыы!

    — Что — мы?

    — Фургоооон!

    Ороро уточнила:

    — Ты увидел что-то в фургоне?

    Томас собрался с духом.

    — Вы забыли Микки.

    Логан тихо выматерился. Ороро спросила:

    — Знаешь, о чём он?

    — И ты скоро узнаешь.

    — МИККИ ОСТАЛСЯ ТАМ! Мы должны вернуться!

    — Томми, мы не можем вернуться.

    — Но Микки!

    — Кто такой Микки? Щенок? Хомячок?

    — Бери выше. Плюшевая игрушка.

    — МИККИ МАУС — МОЙ ДРУГ! Ты сказал, чтобы я оставил его в машине! А из-за неё мы лишились машины! Это выыыы виноваты!

    Томас причитал, как плакальщица на похоронах. Чумазая мордашка потемнела от неподдельного горя.

    — В том фургоне осталась его любимая игрушка, так?

    — В яблочко, — сказал Росомаха. — Теперь этот славный ребёнок плешь тебе проест.

    — Миииикки...

    Впервые Ороро растерялась. Она посмотрела на мальчика, на Логана и снова на пацана.

    — Томми, мне очень жаль, что так вышло.

    — Не извиняйся перед ним. Давно пора было избавиться от куклы-вуду.

    — МИККИИИИ! Уаааааыыы!

    — Ну тише, тише... Я куплю тебе новую игрушку, лучше прежней.

    — Детка, это плохая идея...

    — Я же просила не называть меня так.

    Томми всхлипнул.

    — А батарейки к «Геймбою» купишь?

    — Куплю.

    — А «Хэппи Мил»?

    — Тоже.

    Логан встрял:

    — Раз такое дело, может, ты и сексом со мной займёшься?

    — Не наглей, — отрезала Ороро и пошла к машине.

    Что ж, попытаться стоило.


    18.

    Наученный горьким опытом, Логан сел за руль сам.

    — Я прекрасно вожу, — сказала Ороро.

    — Что именно — сверхскоростной истребитель?

    — Я взяла первое место в гонках по бездорожью.

    — Ну и каталась бы дальше по бездорожью, зачем на шоссе-то лезть.

    Она вздёрнула одну бровь и стала ещё красивее. Росомаха смягчился:

    — Обещаю, если пересядем на истребитель, я сразу отдам тебе штурвал.

    Магазин игрушек нашёлся через три квартала. Местечко так себе, но в более приличные районы Логан не поехал бы ни за какие коврижки. Тем более — на только что угнанной тачке.

    Тачка, кстати, не шла ни в какое сравнение с прежней. Едет ровненько, не битая, почти новенькая, и в фургоне всё чин-чинарём: есть и генератор, и маленький холодильник, и диванчик, и даже спальный мешок.

    — Что-то тут слишком чисто для тачки наркодилера.

    — Слышала, он получил её в качестве оплаты за дурь.

    — А кто именно?

    — Его зовут Диего.

    — Диего? — переспросил Логан. — Диего с четвёртого этажа?

    — Ты его знаешь?

    — Ну, сталкивались пару раз...

    — Мы его запугали, — похвастался Томас. — И он сразу отдал должок.

    — Ах вот оно что... Ну, так ему и надо.

    Росомаха помрачнел и приткнул машину на стоянку у магазинчика.

    — Уже можно идти? — спросил Томас.

    Росомаха в красках представил себе процедуру выбора игрушки, хоть отдалённо похожей на убогого уродца.

    — Пацан, сходи-ка ты один. На тебе десять баксов, и ни в чём себе не отказывай.

    Томас посмотрел на Логана с подозрением.

    — А вы не уедете?

    Ороро удивилась:

    — С чего бы нам уезжать без тебя?

    — Вчера Логан хотел оставить меня около Нью-Йорка, — без зазрения совести наябедничал Томми.

    Вот засранец.

    — Наверное, Логан пошутил.

    — Неееет, он велел мне выметаться. Он угрожал мне в Джорджии! И ещё в Каролине! И в Балтиморе тоже! Он хочет бросить меня!

    Ороро взглянула на Логана нехорошо.

    — Ты правда хотел оставить его? В чужом городе и одного?

    Росомаха разозлился.

    — А что я катал его семьсот миль, так это не считается?

    — Томми, иди в магазин. Возьми ещё десять долларов. Мы подождём тут.

    Томас трусливо сбежал без малейшего нарекания. С девчонкой он был как шёлковый. Даже заикаться перестал.

    Тишина в салоне стояла натянутая, как тетива лука.

    — Когда я встретил его, он тоже был в чужом городе и один. И ничего, целёхонек. Не совсем же он сопляк.

    — Ему девять лет.

    — Послушай, солнышко, я ведь ему не отец. Не дядя, не сват, не брат. Ты хоть представляешь, как трудно вынести его круглосуточный галдеж?

    — Но не бросать же девятилетку посреди незнакомого города!

    — Я не собирался его бросать! Я собирался сбагрить его копам. Разбираться с такими обмылками — это их работа. На это налоги идут, между прочим.

    — Глядите, какой честный налогоплательщик, — съязвила Ороро.

    — Ты такая умная! А куда я должен деть пацана? Где этот охуительный магазин, в который можно сдать дитё за ненадобностью? Не знаешь?

    Логан опустил стекло и закурил. Ороро на минутку задумалась.

    — Копы — сомнительное решение. Мало ли что власти могут сделать с мутантом. Слухи всякие ходят.

    Росомаха выдул струю дыма.

    — Слухи?

    — Ну, ты знаешь. Опыты над мутантами и прочее.

    — Да, знаю.

    Ещё бы не знать — годами это снилось ему в кошмарах. Он не помнил, кто сделал с ним такое, когда это случилось, где и почему, но кошмары были пугающе реальны. А ещё реальнее были лезвия между костяшек рук.

    — Я к тому, что мальчика нельзя отдавать копам, — мудро растолковала Ороро. — Неизвестно, что с ним сделают. Ты же не хочешь, чтоб власти пустили его в расход.

    — Ладно, я тебя понял.

    — Что будешь делать?

    Вопрос уже набил оскомину.

    — Видимо, поеду на Средний Запад. Надо только тачку новую раздобыть.

    — Зачем? Можешь взять эту.

    — А ты тогда на чём поедешь?

    — Тоже на ней.

    — Э-э-э… В смысле...

    — В смысле — я поеду с вами.

    — О.

    — Мне всё равно надо свалить из города. Месяца два посижу в глуши, там посмотрим.

    Он бросил на Ороро короткий взгляд из-под бровей.

    — Ты против? — спросила Ороро.

    — Неа. С тобой, красотка, хоть на край света.

    — Не начинай опять.

    — Слушай, а Диего... Ну, тот, у которого ты тачку свистнула... Ты его...

    Хотел сказать «любовница», но звучало неважно.

    — Нет, я не его подружка.

    Подружка. Слово-то какое смешное.

    — А чья?

    — Ничья.

    — Стало быть, хахаля у тебя нет, — заключил Росомаха. — Задача облегчается.

    — Неа, не облегчается.

    Он пропустил реплику мимо ушей.

    — А что насчёт твоего бывшего?

    — Причём тут мой бывший?

    — От него ты бегаешь?

    — Да с чего ты взял?

    — Так, строю предположения.

    Ороро сказала:

    — Почему я уезжаю из города — не твоя головная боль.

    — Ну, детка, тут как посмотреть. Если за тобой — а значит, за нами, — охотятся какие-то психопаты, я б хотел быть в курсе.

    — Они нас не найдут.

    — Оп. Значит, всё-таки не он, а они. Кто именно?

    Ороро надула губы, как девочка. Он вдруг вспомнил, как она молода. Лет на двадцать его младше, а то и больше. О своём точном возрасте Логан понятия не имел.

    — Ты достал.

    Он чувствовал, что её можно дожать. Не такая уж и скала. Потихоньку тает.

    Но ему опять помешали. Дверь фургона хлопнула. Влез Томас — мрачный, как туча. Он сел в кабину между их сидений, пошуршал пакетом и изрёк:

    — Все врут.

    — Кто врёт? — уточнил Росомаха.

    — Да все!

    — А поконкретнее?

    Томас отдал Логану пакет.

    — Человек в магазине сказал, это Микки Маус.

    В пакете и впрямь лежал Микки Маус — и не какой-нибудь ущербный кролик, а нормальная мышь с круглыми ушами, жёлтыми тапками, белыми перчатками и в красных трусах.

    Ороро сунула нос в пакет и поинтересовалась:

    — А чем он плох?

    — Зря спросила, — посетовал Росомаха.

    — Он не Микки! Микки был разноцветный.

    — Этот тоже разноцветный…

    — Он чёрный, — безапелляционно сказал Томас.

    — Имеешь что-то против чёрных?

    — Ай-яй-яй, — поддакнул Логан, — чем тебе плохи чёрные? Такая красота!

    Ороро смерила его убийственным взглядом. Он сделал вид, что не заметил.

    — Но Микки не был чёрным, — неуверенно протянул Томас. — Он был другой… И уши какие-то странные. И глаза у него два.

    — А сколько должно быть? — запуталась Ороро.

    — Глаз должен быть один.

    — Я же говорил, что пацан поехавший, — откомментировал Логан. — А ты не верила. И вот, полюбуйся.

    — У МИККИ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН ГЛАЗ!

    Росомаха достал игрушку из пакета. Хрясь! — оторвал одно ухо. Хрясь! — оторвал другое. Потом выдрал глаз и как следует потрепал Микки Мауса об дверцу. Ороро от изумления забыла все слова.

    Закончив с издевательствами, Логан сунул помятое нечто под нос Томасу.

    — Так пойдёт?

    Томас придирчиво осмотрел покалеченного Микки.

    — Но он всё равно чёрный…

    Ёлки-моталки... Логан наугад выдал:

    — Иисус любит всех, в том числе и чёрных. Ты что, забыл?

    Ороро издала неопределённый звук — то ли истерический смешок, то ли кашель. Томми наморщил лоб, подумал-подумал, улыбнулся:

    — Это точно, — и, успокоенный, прижал калеку к груди.


    19.

    Темнота какая… Хоть глаз выколи. Щедрая рука без разбора швырнула на тёмный бархат неба россыпь драгоценных камней. Рубины, сапфиры и алмазы застыли на небосводе, стыдливо выдавая себя за звёздочки. Логан им не верил.

    О далёких мирах не думалось. Думалось о чём-то простом, приземлённом, близком. Он спал в кабине, привычный к неудобству. Спина не болела — спасибо регенерации. В фургоне за его спиной дремали Ороро и Томас. Девчонке достался диванчик, Томасу — спальный мешок.

    Логан отличал сон по запаху. Спящие люди пахнут нежным и беззащитным. Запах у них молочный, сладостный, немного детский. От этого аромата самому хочется свернуться калачиком и впасть в сладкую истомную негу, погрузиться в неё, как в пенную ванну, и чтоб ни шорохов, ни звуков — одна благословенная пустота.

    Томас пах сном, а девчонка не пахла. Иногда ворочалась. Разок он позвал её по имени. Шорохи прекратились, но с места она не сдвинулась — предпочла притвориться, что спит.

    Вскоре и он заснул. Снилось что-то душное, путаное — проводки, бурлящие воды, иглы, пронизывающие тело в десятке мест. Как яд, по жилам разлился ужас. Страх загнанного животного. Во сне Логан тихо вздрагивал. Жилы на шее вспухли, по виску тонкой струйкой прокатился холодный пот.

    Он проснулся от раската далёкого грома. На улице разговаривали. Он замер, прислушиваясь, затем аккуратно приоткрыл дверь и спрыгнул на обочину. Гравий колко хрустнул под тяжёлыми ботинками. Говорил мужчина.

    — Думала, сбежишь от нас?

    Раздался торопливый шорох. Логан прикинул: что бы это могло шуршать?

    — Смотри мне в глаза, дрянь.

    Росомаха сообразил: с таким звуком каблуки скребут по гравию. На каблуках ходит Ороро. Он выглянул из-за угла фургона. Снова бахнул гром, заглушив его шаги.

    Перед сном фургон съехал с дороги на обочину. Стояла глубокая ночь в сорока милях к западу от Нью-Йорка. На пустой дороге в трёх метрах от фургона стоял побитый «Шевроле Монте Карло» грязно-красного цвета. Ороро сидела на земле. Очевидно, она упала, от испуга пятясь назад. Над ней навис хмырь в бейсболке и мешковатых штанах. В руках он держал пистолет и размахивал им, как дирижёрской палочкой. Пара его дружков тусовалась у «Шевроле», третий шарился за фургоном. Логан слышал, как его кроссовки шаркают по земле.

    — Я всё отдам, — сказал Ороро.

    — Что ты отдашь?

    — Твою долю.

    — Моя доля сильно выросла. Ты думаешь, можно нагреть Дидди, и тебе за это ничего не будет?

    — Нет, я так не думаю.

    — Я не слышу. Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают!.. Я сказал, в глаза!

    Ороро подняла голову и взглянула на него снизу вверх.

    — Вот так, — покивал хмырь. — Доля выросла, это понятно?

    — Насколько выросла?

    — Хочешь шкуру сохранить — заплатишь сколько скажем.

    Тон разговора, хмырь, пушка, а главное — выражение лица Ороро — сильно не понравились Логану. Сон как рукой сняло. Он чувствовал себя свежим, бодрым, злым и сильным. Гром опять прокатился по небосводу. Кто-то из шайки присвистнул.

    — Опять твои штучки? — спросил хмырь с пушкой.

    Ороро насмешливо прищурилась.

    — Какие штучки?

    — Эти!

    — Уж не думаешь ли ты, что кто-то способен управлять погодой? — она воинственно вздёрнула подбородок. — Может, ты и в Санта-Клауса веришь, а?

    Дура, подумал Логан.

    — Сверкнёт хоть одна молния — прострелю тебе ногу, — пообещал хмырь. — Вот и проверим, кто прав.

    И тут он совершил стратегическую ошибку: навёл на Ороро пушку и щёлкнул затвором. Логан не стал ждать, сверкнёт молния или не сверкнёт.

    Бесшумно, молча и быстро он набросился на парня со спины и сбил с ног. Затем так же резво выбил из рук пушку. Пистолет отшвырнуло в сторону. Логан ударил парня в правый бок, аккурат под почку. Тот взвыл.

    — Не дергайся, — приказал Логан. — А то сломаю руку.

    Парни у «Шевроле» не растерялись — мгновенно выхватили оружие. Логан поднял голову. На него смотрели три кольта. Ороро обмерла. Росомаха следил за ней боковым зрением.

    — Ты попал, мужик, — мстительно сказал главарь, приподнявшись на колени. Его заплывшие красные глаза сильно смахивали на бычьи.

    Логан тоже поднялся на ноги.

    — Решили пострелять? Не советую.

    Бах! Бах!

    — Нет! — вскрикнула Ороро.

    Первая пуля просвистела над ухом. Вторая оцарапала плечо. Логан ругнулся сквозь зубы.

    — Мало? — спросил главарь, кряхтя и держась за бок. — Ещё добавить?

    — Себе добавь.

    — Логан, — позвала Ороро, — не надо.

    Этот зов развеселил придурка.

    — Так ты, значит, ейный ёбарь? Объясни своей шлюхе, чтоб не связывалась с серьёзными ребятами.

    — Это кто тут серьёзные ребята — вы, что ли? Не смеши.

    Третья пуля угодила в ногу. Шпана знает, куда стрелять. Пуля в коленной чашечке больнее, чем в груди. Не было б регенерации — упал бы уже и не встал.

    Но он не упал. Стоял, пошатываясь. Терпел, сам себя успокаивал — сейчас, сейчас заживёт. Ороро прижала ладони к лицу. Главарь осклабился:

    — Спятить, какой герой... Эй, Супермен. Твоя шлюха должна нам денег. Даю тебе день, чтобы привезти десять штук на район.

    — А я даю тебе минуту, чтобы свалить к чёртовой матери без последствий. Дорогу знаешь?

    — Ах ты…

    Снова бахнули пули. Не было времени разбирать, куда они попали. Росомаха рыкнул. Свистнули когти. Первому обмудку у машины Логан всадил когти в руку, второму — в бедро. Ему не думалось. Тело стало послушным и ловким. В жилах кипела ярость. Одному из парней он рассёк щёку — неглубоко, но кроваво. Тот завизжал, пятясь к машине, и рухнул на капот, прижимая руку к щеке.

    Главаря Логан настиг в два прыжка, сорвал бейсболку, схватил за волосы и оттянул башку назад. Волосы на ощупь были жиденькие и мягкие.

    — Ааааааа!

    — Как видишь, минута без последствий прошла, — сказал Логан, прижав когти к болтающимся штанам. — Наступила минутка поэзии. В этой стране у каждого недоумка есть выбор. И сейчас тебе предстоит его сделать. Слышишь меня хорошо?

    Главарь застыл. Дружки тоже застыли. Мужик с порезанной щекой стонал, уткнувшись лицом в капот.

    — Я спросил: хорошо слышишь? Скажи да.

    — Да.

    Ороро опять зашуршала по гравию, осторожно приподнимаясь на ноги.

    — Варианты такие: либо ты берёшь своих прихлебал и уезжаешь без денег, либо уползаешь на корячках без денег и без яиц. Альтернатива понятна?

    — П-понятна.

    — Что выбрал?

    — Пусти.

    Росомаха повёл кистью и вспорол резинку штанов когтём. Лезвие царапнуло кожу. Главарь шарахнулся, вырвался из захвата и крикнул:

    — Сваливаем!

    Шпана бегом запрыгнула в машину. Картина была занятная: главарь подтягивал спадавшие штаны, два других болвана тащили в салон порезанного приятеля.

    Взревел мотор. Логан помахал:

    — Возвращайтесь, когда появится лишнее яйцо!

    «Шевроле» сорвался с места, уносясь вдаль по шоссе. В той стороне был город. Из окна машины смельчак показал средний палец, но Логан не сомневался, что видит эту шпану в первый и последний раз.

    Когда шум отъезжающей машины затих, Логан повернулся обратно к фургону и смерил взглядом Ороро. Она прислонилась спиной к кузову. Лицо посерело. Тяжело дыша, она смотрела на лезвия, торчащие из кистей Росомахи. С когтей на землю капала багровая кровь.

    Росомаха привычным жестом стряхнул её, шевельнул костяшками, и когти плавно въехали в руку.

    — Ты не говорил, что у тебя есть… эти штуки.

    — А ты не говорила, что нагрела пацанву с района. Один-один.

    Он тоже прислонился спиной к кузову. Дышали прерывисто и громко, как гончие псы. Во время боя Логан почти не замечал ранений — бился яростно, будто всякий раз на кону стояла жизнь. Теперь, когда адреналин спал, коленка сильно заныла, а под ключицей стало саднить и чесаться. Это срасталась плоть.

    Он поймал в воздухе пулю, выпавшую из ключицы, и поболтал ногой, стряхивая ту, что попала в колено. Ороро смотрела круглыми глазами. Неприятное чувство эхом отдалось в груди. Логан не любил, когда регенерация заставала его на людях, да ещё так явно и заметно — словно развлекаешь публику, жадную до чудес.

    — Может, помощь нужна? — спросила Ороро. — Здесь где-то была аптечка.

    — Сама-то как думаешь? Нужна аптечка таким, как я?

    — Не знаю.

    — Сейчас бы бифштекс с кровью. После этих фокусов жутко хочется есть.

    Она дёрнула дверь фургона.

    — Сейчас, подожди.

    Росомаха съехал вниз и уселся на землю, подняв голову к небу. Зарядил дождь, ложась прохладными каплями на лицо. Благословенный дождь, лёгкий, приносящий успокоение. Как будто чья-то добрая рука приложила к разгорячённому лбу влажный холодный компресс.

    Скрипнула дверь фургона. Ороро вышла с двумя бутылками пива и пачкой чипсов и тоже села на землю, по-турецки скрестив совершенные ноги. Росомаха уставился на гладкие коленки цвета молочного шоколада, виднеющиеся в прорехах джинсов.

    — Это было в холодильнике. Увы, не бифштекс.

    — Детка, — растрогался Логан. — Ты нравишься мне всё больше и больше. Дай сюда.

    Пойло было хорошее, дорогущее — прежний хозяин фургона знал толк в крафтовом пиве. Логан вытащил коготь и вскрыл обе бутылки.

    — Ты пьёшь?

    — Не отказалась бы.

    Логан отсалютовал бутылкой и с наслаждением припал к горлышку. Они сидели молча, наслаждаясь пивом и шумом дождя. Ороро спохватилась:

    — Убавить?

    — Оставь, дождь отличный.

    — Случайно вышло. Ты не простынешь?

    Он взглянул на неё иронически.

    — Что, заботливость проснулась?

    — Ах да...

    — Вот именно, крошка. Давай не будем обо мне. Расскажи лучше, чем ты так разозлила недоделков с района, что они за тобой следят.

    Ороро пожала плечами.

    — Не сошлись во мнениях.

    — Ах вот оно что. Видимо, сейчас ты поведаешь мне проникновенную историю о кошмарных барыгах, оклеветавших честную девушку.

    — Неа, — сказала Ороро. — Я и правда хотела их нагреть.

    Логан хрустнул чипсиной.

    — Это что-то новенькое.

    — Ни слова больше не скажу.

    — Ой, да брось. Тоже мне, тайна века — разборки с братвой. Я вообще не знаю, чего ради тебе их бояться. Ты же...

    — Что? Током бьюсь? Это работает не всегда и к тому же при личном контакте. Нужно дотронуться до кого-нибудь.

    — А как же гром и молнии?

    — Молнией и убить можно.

    — Нашла кого жалеть.

    Ороро покачала головой.

    — Дело не в жалости.

    — А в чём же?

    — Нельзя бить молниями направо и налево, не привлекая внимания. Придётся сразу исчезнуть, чтоб не нашли.

    — И что же, эти уроды и дальше будут наставлять на тебя пушку, а ты и пальцем не шевельнёшь?

    Ороро отвела глаза в сторону.

    — Как-то раз я шарахнула молнией одного парня. Такого же, как они. Работала в его районе.

    — В смысле — работала?

    — В смысле — тачки угоняла. Ему долю отстёгивала. Он крышевал.

    — А.

    — Однажды денег ему стало мало, и он захотел... не деньги.

    — Вот оно как.

    — Короче, я вспылила, он слегка обгорел, и его увезли на скорой. Такие дела.

    Росомаха хмыкнул.

    — Лихо.

    — А потом меня стали искать федералы. Так что лучше без молний обойтись.

    Логан глотнул пива.

    — Выходит, ты свалила из старого района в новый, и в новом платить не стала. Чего ж так?

    — Захотела завязать.

    — Надоело воровать тачки?

    — Представь себе, надоело.

    — И чем бы ты стала заниматься?

    — Это что, допрос?

    — Нет, — сказал Логан. — Просто мне любопытно.

    — Пока не придумала.

    — Это не очень-то похоже на дельный план побега.

    — А что, твой план побега лучше?

    — С чего ты взяла, что я бегу?

    — Так, подумалось.

    Росомаха против воли усмехнулся.

    — Выходит, на тебя положили глаз федералы.

    — Так себе новость, да?

    Пришлось признать:

    — Бывало и лучше.

    — Ты не кажешься испуганным.

    — А должен?

    Она прищурилась и откинула голову назад.

    — Суммируем всё, что я о тебе знаю. Ты с севера, но зарабатывал чем-то мутным на юге, а теперь катаешь по стране безродного мальчика. Ты знаком с Диего и когда-то занимал ему денег. Все твои раны мгновенно заживают. И ты скрыл, что у тебя по три лезвия в каждой руке.

    — Я не скрывал.

    — Разве?

    — Не было повода рассказать.

    Брехня бессовестная. Поводов сколько угодно. Только Росомаха и впрямь не хотел показывать когти. Люди — любые люди, даже куколки из криминальных кругов, — при виде когтей, как правило, разбегались. Иные орали дурниной, другие проклинали, третьи линяли по-тихому. Он кожей чуял их страх и не хотел, чтобы девчонка улетучилась так же, как остальные.

    Но — странное дело — даже узнав тайну, Ороро всё ещё сидела рядом и ухом не вела.

    И ход её мыслей удивительно перекликался с его.

    — Такой, как ты, должен слинять первым делом, лишь заслышав, что мной интересуются федералы. Но ты пока ещё здесь. Интересно знать, почему.

    — Может быть, потому что я чист?

    — Логан, не делай из меня дуру.

    Он промолчал.

    — Окей, — сказала она. — Не хочешь говорить, догадаюсь сама. Ты явно где-то служил. Судя по навыкам, войска серьёзные. Не берусь предсказывать, но самолёты вроде не любишь. Значит, точно не военно-воздушные силы. Морская пехота? Нет, чересчур легко.

    Он забеспокоился, и это от неё не укрылось.

    — Я угадала насчёт морской пехоты?

    — Нет. Вернее, не знаю.

    — Почему?

    — Не знаю — и всё.

    — Не знаешь или не помнишь?

    Дотошность мало-помалу начала раздражать.

    — А ещё, пусть ты и не боишься засветить мутацию среди федералов, но встречи с копами не ищешь.

    — Никто не ищет.

    — Да, но ты прямо-таки убегаешь... Кстати, откуда взялось прозвище Росомаха?

    — Так написано на жетоне.

    — Значит, армейская кличка? В армии знали, что у тебя есть когти? Это было особое подразделение для мутантов?

    — Детка, не играй со мной в Томаса, — в сердцах сказал Логан. — Я этим по горло сыт.

    — Простая логика. Мутант, служил в спецподразделении, располагает знакомыми вроде Диего, перебивается сомнительными заработками и переезжает с места на место. Когти лишний раз не показывает, но и использовать не гнушается. Я бы предположила, что у такого парня есть крыша среди федералов, но с чего ради тогда прятаться от копов? Выходит, федералы в курсе, кто ты такой, но не в курсе, где ты. Может, они ищут тебя, а ты не горишь желанием, чтоб нашли.

    Ороро испытующе заглянула Росомахе в глаза.

    — Ну, сколько я угадала?

    — Ты даже хуже Томаса.

    — Неужели всё? Бинго!

    Она обрадовалась, как школьница, разгадавшая заковыристую задачку. Он поймал себя на мысли, что её зазнайство трогает его. Вон как заулыбалась — разве что не светится.

    Запоздало он заметил, что дождь всё ещё шумит, но холодные капли больше не текут за шиворот. Поднял голову — вокруг на два метра всё сухо, а дальше начинается моросящая стена дождя.

    Есть что-то волнительное в этой способности. Стихия дика и непослушна, природа темпераментна, погода изменчива и текуча. Никто не властен приказать дождю, где ему лить, а где не лить. Но вот Ороро хитро щурится — и дождь сам собой, без приказа отступает на три шага назад.


    20.

    Во время разборок Томас спал беспробудным сном. Его и пушкой не разбудишь. Зато утром, едва продрав глаза, тут же затеял беседу:

    — Мне приснился Иисус.

    — Да ты что?

    Логан зевнул и провернул ключ в замке зажигания. Поспать удалось часа три. Ороро до сих пор дремала, уютно расположившись на диванчике и укрывшись пледом. Из-под пледа торчал белый ирокез.

    — Ага. Иисус сказал, что вы с Ороро помирились и чтобы я не волновался. Это правда?

    — Мы и не ругались.

    — Ура! Иисус не соврал!

    Логан шикнул:

    — Говори тише. Разбудишь.

    Томас послушно понизил голос.

    — А куда мы едем?

    — Ищем, где пожрать.

    — Макдональдс?

    — Или что-то вроде того.

    Ближе к Макдональдсу Ороро проснулась. Спросонья она казалась ещё моложе. Ирокез за ночь растрепался и свесился набок. Ороро пролезла в кабину, села на место рядом с водительским и придирчиво осмотрела себя в боковом зеркале. Из-за пазухи она вытащила салфетки и карандаш, протёрла лицо и стала рисовать жирные стрелки в уголках глаз.

    — Что ты делаешь? — полюбопытствовал Томас.

    — Крашу глаза.

    — Зачем?

    — Затем, что это красиво.

    — Но ты и так красивая, — сказал Томас.

    Она подумала и ответила:

    — Мне просто нравится красить глаза.

    — А, раз нравится, тогда ладно.

    В очередном придорожном Макдональдсе их ждал сюрприз. Ороро купила Томасу овсяную кашу, пожелала приятного аппетита и ушла в дамскую комнату. Томас обескураженно уставился на картонную банку с кашей и угрюмо предложил:

    — Давай её выгоним.

    — Ага, щас.

    — Она заставляет меня есть кашу.

    — И что?

    — Раньше мы ели гамбургеры.

    — Привыкай, мир изменчив.

    — Но гамбургеры вкуснее каши.

    — Послушай, — вздохнул Росомаха, — она женщина. Сегодня она заставляет тебя есть кашу, завтра ты сам её съешь, а послезавтра добавки попросишь.

    — Ну уж нет!

    — Поверь моему опыту, — мечтательно сказал Логан. — Когда у женщины такие классные сиськи, можно и кашу стерпеть.

    — С чего это?

    — Неважно. Ешь и не бухти.

    Ороро вернулась, весело тряхнула ирокезом и села за столик, закинув одну ногу на другую.

    — О чём болтаете?

    — Логан сказал, что я должен съесть эту кашу, потому что у тебя классные сиськи.

    Росомаха поперхнулся колой.

    — Да чтоб тебя...

    — Ты так сказал!

    — Необязательно ставить всех в известность, дурень!

    — Но ты сказал!

    Ороро еле сдерживала хохот. Логан рявкнул на Томаса:

    — Закрой рот и ешь!

    Томас возмутился:

    — Как я буду есть с закрытым ртом?

    — Как-нибудь. Мне плевать.

    — Ороро, он меня обижает!

    — Брехня, я даже не начинал.

    Томас насупился и ковырнул кашу. Минута прошла в тишине — малец свирепо запихивал в рот овсянку. Логан перевёл взгляд и несколько секунд безмятежно созерцал предмет спора.

    — А что в этом особенного? — задумчиво вопросил Томас. — Подумаешь, у Ороро есть сиськи. Вот был бы у неё Муфаса из «Короля льва»…

    — Чёрт побери, ты опять за своё.

    — Ну правда, чего такого?

    Логан возвёл глаза к потолку. Ороро вмешалась:

    — Давай, самец. Поделись с юным дарованием богатым жизненным опытом.

    В эту минуту Росомаха страстно ненавидел их обоих.

    — Пацан, подрастёшь — поймёшь.

    — А если я хочу понять сейчас?

    — Ну, тогда у меня плохие новости — природа явно против тебя.

    Томас недоумённо качнул кудрявой башкой и повернулся к Ороро.

    — О чём это он?

    Та как раз доедала порцию картошки фри.

    — Не бери в голову, Логан шутит.

    — А почему не смешно?

    — Потому что юмор идиотский.

    Томми задрал голову и бросил на Логана нахальный взгляд из-под очков.

    — Слышал? Ороро сказала, что ты глупый.

    — Просто удивительно, как ты умудряешься всё переврать.


    21.

    К обеду, тормознув на перекур, они затеяли нешуточный спор.

    — Пусти меня за руль.

    — Не пущу.

    — Логан.

    — Я сказал нет.

    — Ты почти не спал. Сейчас уснёшь за рулём.

    — Не усну.

    — Слушай, иди в фургон. Диван свободен. Я умею водить.

    — Мы это уже обсуждали, не умеешь.

    — Дай ключи.

    — Детка, успокойся...

    — Сколько раз повторять — я не детка!

    Рассердившись, Ороро топнула ногой. На безумный миг Росомахе почудилось, что из-под каблука вырвался сноп белых искр. Временами ему хотелось улизнуть от Ороро, как лесному зверю охота спрятаться от грозы.

    Гроза... Хорошее прозвище. Рычание и рокот на излёте превращаются в шепоток.

    — Ну всё, всё, убедила, ты не детка... Ты ведьма какая-то.

    — Отдай. Мне. Ключи.

    Он бросил ей связку. Ороро поймала её в воздухе.

    — Если мы разобьёмся, помни, что я был против.

    — Именно этой фразой я утешусь, когда надумаю отдать концы.

    Стерва, мысленно костерил её Логан, уткнувшись носом в обивку дешёвого диванчика. Фурия, психопатка и бестия. Диван пах этой фурией, и фургон пах, и вся округа пахла — куда ни сунься, везде она. Логан закопался в плед, как в берлогу, лежал и злился, зачем-то вдыхал полной грудью запах.

    Из кабины доносился голос Томми:

    — Ты ненавидишь Логана?

    — Что? С чего ты взял?

    Заурчал мотор — сыто, вежливо, аккуратно. Бестия пока не разгулялась. Логан закрыл глаза и притворился, что спит.

    — Ну… это не очень-то похоже на дружбу.

    — У тебя много друзей?

    — Много. Логан и ты.

    — Что, всё? А как же школа?

    Томас опять завёл шарманку про плохих детей и унитазы. Теперь он ныл уже не так назойливо. Перед девчонкой распускать сопли стыдно.

    — Бедный, — посочувствовала Ороро. — Ты не должен им этого позволять.

    — Ты как Логан.

    — В каком смысле?

    — Вы с Логаном очень похожи.

    — Глупости.

    — Нет, правда… А вы же мои друзья, да?

    — Да, Томас. Мы твои друзья.

    — Это хорошо.

    Молчание затянулось минуты на две, и Логан уже начал засыпать. Потом раздался приглушённый голос Ороро:

    — Малыш, почему ты привязался к Логану, а не к другому взрослому?

    — Другие взрослые врут. Тётя из социальной службы сказала, что мы с мамой скоро увидимся. И обманула. А Логан не врёт.

    — Кажется, ты лукавишь.

    — Неа.

    — Но это ведь не вся правда, так?

    Томас затих и не издал ни звука.

    — Ладно, — вздохнула Ороро. — Скажи, когда созреешь.

    Но он всё молчал.


    Продолжение следует




    Еще по теме:
    Категория: Приключения | Дата: 28.12.2014 | Просмотров: 1112 | Теги: Свит Хоум Алабама | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar
    Поиск
    Подпишись!
    Комментарии
    21.04.2017 - Funko 2017 - Shturmavik:
    Где такую фигурку можно купить в Москве?

    17.03.2017 - История, виды и применение Адамантия - xmax82:
    Что за сказки венского леса))) Ой не могу


    Последние 100 комментариев
    Выбирай!
    Ваше мнение о фильме "Логан. Росомаха"
    Всего ответов: 226
    Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Партнеры
    Скачать комиксы о Росомахе на английском можно здесь

    Комиксы, скачать, бесплатно, Marvel, DC, Капитан Америка, Росомаха, Дэдпул, Симпсоны и прочие

    Друзья

     Леди Смертельный Удар Оружие-Х
    Наверх