Приветствую Вас Гость | RSS
Регистрация | Вход
  • Главная
  • Новости
  • Биография
  • Комиксы
  • Фотоальбом
  • Фильмы
  • Фанфикшн
  • Фигурки
  • Главная » Статьи » Фанфики » Приключения [ Добавить фанфик ]

    Свит Хоум Алабама (Часть 2)
    Название: Свит Хоум Алабама
    Автор: andre;
    Персонажи: Логан, Гроза, свои
    Рейтинг: PG-13
    Жанр: трагикомедия
    Сюжет: компания мутантов-неудачников колесит по Америке в поисках своего места в неприветливом страшном мире. Это история о неудачниках, одиночестве и избавлении от него.
    Предупреждения: много мата, ругани, насилия, неполиткорректных шуток, и всё, как ни парадоксально, во имя добра.

    7.

    К девяти вечера Томас уснул.

    Он отрубился мгновенно, на полуслове, свернувшись калачиком в огромном пончо. Во сне Томас был похож на щенка белой болонки. Хилого-хилого щенка. Худшего из помёта.

    Логан сверился с картой и прибавил скорости.

    Одно в Америке прекрасно — скоростные дороги и навигация. Даже у последних кретинов вроде Томаса нет ни единого шанса заблудиться в этой стране. Просторные бетонные шоссе так и манят пронестись со свистом, распугивая простофиль и жирных опоссумов. Логан был бы рад вдавить педаль газа в пол, но опасался, что фургончик сдохнет в предместьях Коламбуса. Коламбус — место унылое. Лучше не испытывать судьбу.

    Темнота опустилась на землю быстро. Десять минут назад солнце только кренилось к закату, и вдруг — хвать! — землю накрыло бархатной плотной ночью. Ни одной звезды на небе. Только пустая дорога, освещённая нечастыми фонарями, и кусты по обе стороны, тонущие во тьме.

    В безлюдности было что-то успокаивающее. Нет необходимости держать оборону. Не природу же бояться, в самом-то деле… Стихия — она как рука или нога: может подвести ненароком, может доставлять неприятности, но её не боишься. Мороз, жара, дождь, снег, сель или торнадо — в миропонимании Логана такие природные беды были делом естественным. Даже если они разрушительны. Даже если норовят оставить без крыши над головой. Разбушевавшаяся стихия — как любимая женщина, закатившая скандальчик. Шороху много, но скоро перебесится и уймётся. Неужто не помиримся? Всё же своё, близкое, родное.

    Что до людей, то их родными Логан не считал.

    Он расслабился. Алабама наконец-то осталась позади. В Джорджии машины на дороге тоже попадались нечасто. Логан решил не ехать мимо Атланты, а свернуть в места потише, чтоб лишний раз никому не попадаться на глаза.

    Всё шло неплохо до самого Мейкона. Около Мейкона неожиданно привязался дорожный коп. Вспыхнула мигалка. Логан сбавил скорость и позвал:

    — Эй, засранец… Засранец!

    Ноль внимания.

    — Томас!

    Пацан сонно промямлил:

    — Чего?

    — Быстро спрячься. Дуй в фургон.

    — За-зачем?

    — Живо.

    Томас послушно юркнул из кабины в фургон. В боковом зеркале Логан видел, как офицер идёт к машине. В руках у него был фонарик. Он невежливо посветил Логану в лицо и постучал по стеклу.

    Логан открыл окно.

    — Что-то не так?

    — Плановая проверка. Предъявите водительские права и положите руки на руль.

    Логан сделал, как сказали.

    — Мистер Ричардс?

    — Да.

    — Выйдите, пожалуйста, из машины.

    Он вышел.

    — Откройте фургон.

    Логан обошёл фургон и загрохотал дверцей. Коп терпеливо ждал. Обстановка накалилась — если пацан попадётся на глаза копу, проблем будет столько, что мама не горюй. Логан не то чтобы нервничал, но тревога наступала на пятки. Открыл фургон и первым взглянул туда. Потом сунул нос коп.

    Луч фонаря пробежался по пыльному интерьеру. На полу валялись носки, тёплая куртка, две пары джинсов, обе рваные и в пятнах краски. Рядом — пустой сикспак из-под пива и холодильная сумка. В коробках неопрятной грудой громоздились незаменимые в хозяйстве вещи — плоскогубцы, отвёртка, молоток, домкрат и чей-то забытый бюстгальтер.

    — Это ваше? — спросил коп.

    — Моё.

    Пончо лежало на раскладной кровати. Под пончо спрятался пацан — такой мелкий, что коп и не заметил. Он отвёл фонарик в сторону, кивнул и спросил:

    — Далеко направляетесь?

    — В Южную Каролину, — ответил Логан.

    Почти правда. Ему-то какое дело?

    — Там дальше снова фонари вышли из строя. Утром починят, но лучше бы не мотаться по темноте. Через пятьдесят миль будет отличный мотель, можно недорого переночевать.

    — Спасибо за совет.

    — Хорошей дороги, сэр.

    Коп уехал. Логан посидел немного в кабине и тоже тронулся с места.

    — Мне уже можно выходить? — пропыхтел Томас. — Тут пы-пы-пыльно… а-а-апчхи!

    — Выходи.

    Пацан вылез в кабину, плюхнулся на своё сиденье и прижал к груди плюшевого уродца. Повертел головой туда-сюда, смешно вытягивая шею. Его роста едва хватало, чтобы смотреть за окно.

    — Где это мы?

    — В Джорджии, у Мейкона.

    — А нам долго ещё ехать?

    — Миль триста пятьдесят, если не больше… Надо кое-что перетереть.

    Томас широко зевнул.

    — Что?

    — Пора придумать отмазку, что сосунок вроде тебя делает в моей тачке.

    Томас подтянул очки на носу.

    — В смысле?

    — Любой прохожий может задать вопрос, какого хрена ты забыл рядом со мной. И кем мы друг другу приходимся. И как снюхались. Что ты скажешь?

    — Ну, я скажу, что ждал за мусорными баками, когда ты всех побьёшь, а потом ты взял меня к себе в фургон, и мы поехали, потому что мы оба умеем делать всякие странные вещи и потому что ты мой друг. И ты купил мне «Хэппи Мил», чтобы я молчал.

    Логан чуть не заскулил.

    — Так говорить нельзя.

    — Почему?

    — Потому.

    — Но это правда…

    — Да насрать на правду! Они же решат, что я педофил!

    — Это плохо?

    — Хуже и быть не может.

    Томас споткнулся.

    — А тётя Глория сказала, что если человек… этот… педо, как ты говоришь… то на всё воля господа нашего Иисуса.

    — С-с-с-сука…

    — Иисус может всё. Он может превратить воду в вино, а может захотеть и сделать педофила.

    — Педераст и педофил — не одно и то же.

    — И всё равно, — упорствовал Томас. — Иисусу виднее. Тётя Глория сказала, кто будет спорить с Иисусом, тому боженька сделает атата.

    Логан в сердцах воскликнул:

    — Как ты заёб меня со своим Иисусом!

    — Так говорить плохо, — осудил Томас.

    — И наплевать. Если спросят, скажешь, я твой дядя. По матери.

    — Ты не очень-то похож на мою маму.

    — Люди этого не знают.

    — Но я знаю.

    — Знаешь — так помалкивай. Закрой рот и спи.


    8.

    Нужно было что-то придумать с мальцом. Когда он бодрствует, спасу нет никакого, и даже ругань не помогает. Громыхая по шоссе, Логан ломал голову, чем развлечь девятилетнего пацана.

    Своих детей у Логана не было. Если и были — он предпочёл о них не знать. В той среде, где он варился, малолетки крутились нечасто. Логан не рвался узнавать, как разговаривать с детьми, чем их кормить, как воспитывать и развлекать. Он не помнил себя в детстве и редко сталкивался с молокососами. У одной из его подружек был трёхлетний выблядок, крикливый капризный нюня. Мамка тряслась с ним, как с писаной торбой, а он доил её, как корову. Логан наблюдал это зрелище раза два, а потом от греха подальше навострил лыжи.

    Может, купить пачку комиксов? Книжку? Ещё какую фигню?

    Когда Томас проснулся, штат Джорджия уже уплыл из виду. Почти миновала и Южная Каролина — зелёная, лесная, овеянная дымкой серебристого тумана, влажно липнущего к окнам.

    — Эй, Томас.

    — А?

    — Что ты делал с тётей Глорией?

    — Мы ходили в церковь и слушали речь пастора.

    — А ещё?

    — А ещё мы брались за руки и пели песни про благодать. Хочешь, спою?

    Логан крякнул.

    — Не стоит… Так, хорошо. А в доме родителей ты что делал?

    Томас пожал плечами.

    — Телек смотрел. Мультики. Ты видел мультик про Короля Льва?

    — Дался тебе этот Король Лев.

    — Я видел его восемнадцать раз, — похвастался Томас.

    — И на кой чёрт смотреть одно и то же восемнадцать раз? Почему бы не поглядеть что-нибудь другое?

    — Зачем? — недоумённо спросил Томас. — Другие мультики могут быть плохие. А про этот я точно знаю, что он хороший.

    Логан закатил глаза.

    — А потом соседка подарила ещё одну кассету, «Покахонтас». Миссис Робард хорошая, хотя и пахнет плохо. У неё двенадцать кошечек: Сэлли, Силли, Суинни, Санни, Сьюзи, Сони…

    Логан перебил:

    — Принцип понятен, не продолжай.

    — …а потом папа подошёл и выдрал шнур, потому что понёс продавать видик. И я не досмотрел «Покахонтас». Ты не знаешь, чем там кончилось?

    — В душе не ебу.

    — Жалко.


    9.

    В Северной Каролине, на окраине городка Фейетвилл, Логану удалось подремать.

    Снилась реальность: туман, дорога, пыльный фургон. Ничего неожиданного. Вдруг из тумана выплыла незнакомая баба с благообразной ватрушкой волос на затылке. Он увидел её в боковом зеркале. Размахивая клюкой, баба обозвала Логана грешником.

    — Скорее! — закричал Томас. — Это тётя Глория! Она сказала, что такие, как ты, будут вечно гореть в аду!

    Он вдарил по газам. Фургон ехал из одной темноты в другую, но баба не исчезала. Она плыла неподалёку, костеря Логана на чём свет стоит, и сколько бы он не гнал, ничуть не отдалялась.

    Потом тяжкий сон прервал громкий стук. Это в кузов фургона попал футбольный мяч. Логан вздрогнул, разлепил глаза и несколько мгновений пытался сориентироваться. Посмотрел направо, посмотрел налево. Машина стояла в десяти метрах от затрапезной детской площадки. Скрипящие несмазанные качели, гнутый турник, покосившаяся лавка. На лавке сидел Томас. Рядом с ним толклась сомнительная компашка хмырей не старше шестнадцати. Они гоготали. Один из хмырей ткнул Томаса пальцем в бок.

    Логан вздохнул и выбрался из кабины. Когда он перемахнул через ограду детской площадки, очки Томаса уже упали на землю, а сам он отчаянно выкрикнул:

    — Кто обзывается, тот сам так и называется!

    Подростков это развеселило. Вожак передразнил:

    — Ктоыааа ааабзывается…

    — Мои очки! Я ничего не вижу!

    Ребятки гиенили в голос. Логан хрустнул шеей за их спинами.

    — Проваливайте, ушлёпки.

    Подростки слегка шуганулись. Вожак, по виду самый старший, присвистнул:

    — Ни хера себе группа поддержки. Мужик, а где юбочка и помпоны?

    Опять захохотали. Это начало утомлять.

    — Щас я твои помпоны тебе на жопу натяну, — пообещал Логан. — Ни одна юбка не прикроет. Томас, чего расселся? Тащи свою задницу к машине.

    — Это твой папаша? — вякнул вожак Томасу. — Что-то вы не похожи.

    — Да! — поддержали остальные ушлёпки. — Больно крутой для такого обмылка, как ты.

    Логану не хотелось расчехлять когти. Да и не требовалось. Он взял вожака за загривок — легонько, без суеты. Гадёныш взвизгнул и забился, как рыбка.

    — Ты не смеешь! Мы ещё дети! За это сажают!

    — Малыш, мне насрать, за что сажают, а за что нет. Быстро заткнулись, вернули пацану очки и извинились.

    Шпана испуганно застыла на месте. Томас тоже застыл. Вожак матерился, беспомощно болтая ногами в воздухе.

    — Ну? — требовательно сказал Логан. — Дважды повторять не стану.

    — Полегче, мужик, — забормотал один из шайки, — чего разошёлся?

    — Я не разошёлся. Разойдётесь сейчас вы. Некоторые по домам, а особо выёбистые — по шву.

    Они тупили ещё несколько секунд. Пришлось тряхануть вожака посильнее. Тогда гадёныш справа, дылда в безразмерных штанах, наклонился, поднял очки с земли и швырнул Томасу.

    — На.

    — Молодец, — похвалил Логан. — Теперь извинись.

    — Не буду я перед ним извиняться! Я чё, крайний, что ли?

    — Ты давай не выёбывайся, а проси прощения. Его зовут Томас. Скажи: Томас, мне очень жаль, что я мудло.

    — Не стану.

    — Станешь. И быстро.

    Шпана переглянулась. Логан утомлённо подумал: если дёрнутся, придётся врезать, а бить шестнадцатилетних — затея дрянная.

    К счастью, шпана попалась трусливая. Они все такие — короли на словах, но не на деле.

    — Извини, — пробубнил дылда. Томас разинул рот от удивления.

    — Умничка. Мамочка описается от счастья, когда узнает.

    Логан опустил вожака на землю. Вожак, юркий, как угорь, вывернулся из захвата и дал дёру. Логан обернулся и подтолкнул Томаса в спину.

    — Дуй в машину и рот закрой. А то муха залетит.

    Шпана разбежалась с феноменальной скоростью. Когда фургон тронулся с места, ребят и след простыл. Томас напялил очки. Одна дужка, сломанная в пылу разборок, свисала с левого уха.

    — В бардачке скотч лежит, — процедил Логан. — Перемотай.

    Томас послушно загрохотал сломанной дверцей бардачка. Минут через пять, закончив с очками, он выразил неподдельное восхищение:

    — Вот это да-а-а-а! Как ты их!

    — Что ты сделал?

    — Я? Я ничего не сделал!

    — Не просто так же они прицепились?

    — Я играл на площадке, а потом они пришли и сказали, что это их место, а я должен уйти, потому что я лох.

    Что ж, подумал Логан, в этом парни не ошиблись.

    — А я сказал, что обзываться нехорошо, а кто так делает, тот сам такой же.

    — Чушь собачья...

    — Ну… зато ты меня спас. Ты так классно их отделал!

    — А если бы я тебя не спас? Ты должен был сам сказать им, чтобы они свалили ко всем чертям. И дать сдачи.

    Мальчишка помотал патлатой башкой.

    — Ругаться неправильно. Тётя Глория сказала…

    Тут Логана прорвало.

    — Ты что, кретин? Какая тётя Глория? Она ни хера не понимает, твоя тётя Глория!

    — Тётя Глория всё понимает! — запротестовал Томас. — Когда состоится второе пришествие господа нашего Иисуса, все плохие люди получат по заслугам! Иисус сам их всех накажет! А не я!

    От злости всё перед глазами стало белым — руль, дорога, невыразительный пейзажик, спидометр. И даже в ушах зазвенело.

    — Иисус никого не накажет.

    — Но боженька…

    — Боженька ничего не сделает, понял? Свои мозги должны быть, а не боженькины! Мудаков полным-полно, и живут они припеваючи. Не будешь защищаться, они сожрут тебя с потрохами и не подавятся, и ни один Иисус не придёт и не вытащит тебя из дерьма. Это тебе ясно?

    — Но…

    — Без но. Научись давать сдачи, или сдохнешь на раз-два. Хочешь сдохнуть?

    Он насупился.

    — Не хочу.

    — Вот и договорились.

    Они ехали ещё минут сорок в полной тишине. Совесть не мучила Логана. Наоборот — он жалел, что не обругал парня похлеще. Нельзя быть таким олухом. Олухи не выживают.

    В трёх километрах от нужного городка Томас тихонько позвал:

    — Логан.

    — Что?

    — У тебя есть дети?

    — Нет.

    — Вообще нет? Или только сейчас нет?

    — Да какая разница...

    — Разница большая. Сейчас — это сейчас, а вообще — это ого-го! Долго, типа. До фига.

    — Слушай, сопляк, избавь меня от философских бесед.

    Они посидели в тишине, и пацан опять пристал:

    — Логан. Ло-о-оган. Ло-о-о-о-о-оган.

    — Что опять?

    — Ты на меня не злишься?

    — Злюсь.

    — Но ведь не сильно?

    — Сильно.

    — А ты не злись.

    — Закрыли тему.

    Томас поразмыслил.

    — А что ты имел в виду, когда сказал, что между вообще и сейчас нет разницы?

    — Вот же прилипала.

    — Ну Логан!

    Пришлось пояснить мысль.

    — Время само от себя не отличается. Вот что я имел в виду.

    — Типа... типа, сегодня такое же, как вчера?

    — А завтра такое же, как сегодня.

    — Но это же фигня! Вчера мы были далеко-далеко, а сегодня уже в Северной Каролине. И тут продают апельсиновое мороженое, я сам видел. А на шоссе в Алабаме разве апельсинового мороженого поешь? Разве что ванильное. Буэ!

    — Декорации могут меняться, — любезно уточнил Логан. — А люди всё такое же дерьмо.

    — А тётя Глория сказала...

    — Врала твоя тётя Глория, ясно?

    Дальше они молчали.


    10.

    Городок в Северной Каролине в реальности оказался куда менее радужный, чем на картинках. Размеры местной больницы в путеводителе сильно приукрасили. Сразу стало понятно, что место не то, но нытьём и шантажом пацан вымолил поход в местный музей.

    Музей напоминал гараж реднека: проржавевшие штыки и ружья времен войны за независимость, джутовые мешки для сбора хлопка, ложки и вилки первых переселенцев, кандалы для рабов и, конечно, флаг Конфедерации, прибитый к стене на самом видном месте. От всего этого Логана тошнило.

    Пацан надолго залип у стенда с кандалами, потом спросил:

    — Зачем эти люди заковывали других людей?

    — Потому что цветные — бесплатная рабочая сила.

    — Иисусу это не понравится.

    — А хрен его поймёт.

    На обратном пути мальчишка всё не унимался:

    — А люди, которые заковывали рабов, ходили в церковь?

    — Они в ней практически жили.

    — А пастора они слушали?

    — Ага.

    Томас казался озадаченным.

    — Выходит, пастор не сказал им, что так поступать нельзя?

    — Выходит, так.

    — А почему?

    — Такой вот херовый попался пастор.

    — Как страшно люди жили в древности! Хорошо, что сейчас не так.

    Логан ухмыльнулся.

    — Ага, блин... Не так...

    Мало-помалу в голове сформировался новый план. Логан твёрдо решил как можно скорее добраться до Мэрилэнда, а оттуда, если потребуется, в штат Нью-Йорк.

    Чтоб побыстрей отделаться от пацана, Логан решил лишних остановок не делать. До Балтимора ехать часов пять-шесть. Там при необходимости можно немного поспать, оттуда ещё часа три с половиной до Нью-Йорка. В пригороде Нью-Йорка — и это край! — Логан надеялся сбагрить пацана полоумной тётке, вздохнуть с облегчением и отправиться по своим делам.

    Тем паче — дела у него были. В Нью-Йорк он думал наведаться уже месяцев восемь. В западной части Бронкса жил один хитрожопый латинос, задолжавший Логану кругленькую сумму. Латиноса звали Диего (как же ещё). Должок он обещал передать со знакомыми второй год подряд.

    Пора наконец показать хмырю, почём фунт лиха.


    11.

    «Уолморт» в миле от заправки стелился по земле, как степной ковыль. Вокруг супермаркета расползлась парковка. Здесь встречались машины всех степеней чистоты и ухоженности, в основном плимуты и форды.

    Чёрт побери. Да ведь сегодня суббота. День, когда миллионы американцев дружной толпой осаждают торговые центры, взяв в охапку неисчислимые полчища детей. Дети орут, плачут, ржут, клянчат сладости, чавкают, тыкают пальцем в прохожих, а папаши и мамаши умилённо гладят отпрысков по головке и в экстазе закатывают глаза.

    Именно так Логан представлял себе типичную семейку из восточных штатов — чистеньких, идиотически счастливых дурней, никогда не встречающихся поодиночке. Нынче они повыскакивали, как грибы после дождя. Куда ни плюнь, попадёшь в средний класс. Из-за них тащиться в «Уолморт» в субботу — очень, очень плохая идея.

    Логан мысленно костерил весь свет, но выбора не было: этим утром еда кончилась, к тому же он курил последнюю сигарету. И пива не помешало бы взять.

    — Вау! Мы пойдём в магазин! — обрадовался Томас, ёрзая на сиденье.

    — Ты никуда не пойдёшь, — отрезал Логан. — Схожу один.

    — Но тут написано, что детей нельзя оставлять одних.

    Томас ткнул пальцем в табличку в двух метрах от фургона: «УВАЖАЕМЫЕ ПОКУПАТЕЛИ! НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ ДЕТЕЙ НА ПАРКОВКЕ БЕЗ СОПРОВОЖДЕНИЯ ВЗРОСЛЫХ!»

    Для пущей убедительности на табличке красовался грустный уродец с огромной головой под колёсами пикапа. Уродец не произвёл на Логана впечатления. Тревожило другое. Что будет, если охранник заметит Томаса одного в фургоне? А если пацан ещё и ляпнет, что Логан ему не родственник?

    Нет, дурацкие правила лучше не нарушать. Так и в тюрьму загреметь недолго.

    — Вот блядство... Ладно, пойдёшь со мной.

    Томас издал ликующий вопль и заторопился. Они вышли из фургона и взяли тележку. У входа в супермаркет встретилась ещё одна табличка: «НЕ КУРИТЬ!». Логан вздохнул и выбросил окурок в урну. Томас засиял. От его улыбки аж в носу засвербило.

    Кто бы мог подумать, что законопослушность так утомительна.

    Чутьё не подвело. «Уолморт» ломился от покупателей. Уже с порога Логан почувствовал, что зря приехал. На миг захотелось бросить курить, пить, есть и жить.

    — Сколько людей! — восторгался Томас. — Смотри, тот дядя купил целую кучу футболок и надувной матрас! Давай тоже купим надувной матрас!

    — Нам не нужен надувной матрас.

    — А футболки? Давай купим футболки! Много футболок! Две! Большую и маленькую! И будем ходить в одинаковых! Здорово, правда? Как ты думаешь, у них есть футболки с Иисусом?

    — Томми, иди-ка ты погуляй.

    — А я уже гуляю.

    — Иди ещё погуляй. Подальше. Вон там есть детская комната. Вали туда и собирай кубики.

    Томас оскорбился.

    — Мне же не четыре года.

    — А ведёшь себя, как четырёхлетка.

    Они шли вдоль рядов с садовыми принадлежностями и вяло переругивались. Стайка пенсионеров около стойки с лейками неодобрительно зашушукалась. Логан по привычке взвесил их взглядом. Нет, опасности не представляют. Панамки, шорты, браслеты «Вместе против рака груди». Одна особенно любопытная старуха чуть шею не свернула, следя за передвижениями Логана.

    Оно и понятно — люди навроде Логана нечасто заглядывают в субботу в «Уолморт».

    А пацан, меж тем, упорно путался под ногами.

    — Ты ещё здесь? Я же сказал — иди поиграйся.

    — Не пойду.

    — Чего не пойдёшь-то? Вон, смотри, там много других детей. Погодки твои даже есть. Дуй и не мельтеши.

    Томас по-взрослому вздохнул.

    — И чего мне с ними делать?

    Логан толкнул перед собой тележку и чуть не сшиб пацана. По счастью, Томас увернулся. У него был богатый опыт уклонения от ударов.

    — Да я понятия не имею. Что обычно делают парни в твоём возрасте?

    — Не знаю.

    — Ну, в войнушку какую-нибудь играют... С пластмассовыми автоматами носятся. Пиу-пиу и всё такое. Разве нет?

    — Там надо убивать, — серьёзно сказал Томас.

    — Так ведь не по-настоящему.

    — Иисус насчёт понарошку ничего не сказал, но мы с Микки думаем, что это считается.

    В подтверждение своих слов Томас потряс в воздухе жуткой игрушкой. Одноглазый безухий заяц понуро мотнул расшатанной головой.

    — Слушай, Томми, что с тобой не так? Завязывай с этой хренью. Ни один уважающий себя пацан твоего возраста не станет через слово рассказывать про Иисуса и Микки Мауса.

    Глаза, искусственно увеличенные очками, вылупились на Логана недоумённо.

    — А о чём они тогда говорят?

    — А я знаю? Сам иди и слушай.

    — Но я их не понимаю, — пожаловался Томас. — Они какие-то... не такие.

    Логан миновал хозяйственные товары и заплутал в рядах с бытовой химией. Мальчишка вился за тележкой хвостиком и безостановочно ныл.

    — Когда я жил с мамой и папой, у нас в округе не было других детей, а кто был, те не гуляли по улице. Потом я пошёл в школу, а там все были жутко злые. Говорили, что я глистаааааа! И сунули в унита-а-а-аз!

    — Где-то я уже слышал эту историю, — проворчал Логан. — Хотя постой-ка... Вспомнил. Ты грузил меня этой херней пару дней назад.

    — Ну.

    — Тема уже тогда была дерьмовая. С чего ты взял, что мне есть дело, кто и зачем макал тебя в унитаз? Я что, похож на детского психолога?

    Дама не первой свежести, выбирающая средство для мытья посуды, резко оглянулась и прошипела:

    — Как вы разговариваете с сыном?

    — Он не мой папа, — немедленно заявил Томас.

    — Томми, заткнись.

    — Это возмутительно, — продолжала дама. — Куда смотрит служба защиты детей?

    Да никуда она не смотрит, мрачно подумал Логан. Много шороху, да немного толку.

    — Ваша жена здесь?

    — Леди, вы бы не лезли в чужие дела... Пойдём, Томми, нечего нам тут делать.

    — Нет, постойте! Я хочу поговорить с вашей женой!

    Привязалась же. Костистая пятерня цепко схватила рукав куртки. Логан машинально выдернул рукав и поставил блок. Жест был старый, отточенный, из прошлой жизни. Не стоило демонстрировать его в такой обстановке. Тётка опешила.

    — У него нет же-же-же-жены, — выдал Томас. — И вообще, он мой дя-д-дя-дядя!

    — Малец, двигай уже, а.

    В спину им донеслось:

    — В таких случаях дети должны жить с родителями!

    Логан буркнул себе под нос:

    — Умная какая…. Где вас таких штампуют...

    Наконец они добрели до отделов с едой. Логан старался не думать о вредной тётке. Он, не глядя, побросал в тележку три большие упаковки тонко нарезанной колбасы и две — сыра. Купил хлеба для сэндвичей, соуса и вакуумный пакет с салатом. Взял чипсов и блок сигарет. Расщедрился на арахисовое масло, три сикспака пива и один — содовой. Подумал-подумал и раскошелился ещё и на виски. Что-что, а старый добрый виски никогда не помешает.

    Бухло примирило с действительностью. На подходе к кассам Логан думал о том, как сядет в кабину, свернёт на безлюдное шоссе, прибавит скорости и хлебнёт из банки холодного пенного пива. План был хорош, с какой стороны не глянь. Только одно мешало. Томас.

    Мальчишка скакал за Логаном, как горный козлик, трепался без умолку и заикался через слово. Понять его было трудно, а отмахнуться нереально. На кассе они торчали целую вечность. Какая-то семейка выгружала тонны продуктов на ленту, поминутно переругиваясь из-за ерунды. У них был сын — истеричный тинейджер, шумно требующий электронную игру. Он тряс упаковкой с «Геймбоем» и орал на полсупермаркета:

    — Это не последняя модель! Вы обещали взять последнюю! А это фигня с распродажи! Меня с этим в школе засмеют!

    Усталая мать вяло огрызнулась:

    — Филип, если не нравится — верни на полку.

    — Мне нужен новый «Геймбой», а не это барахло!

    От злости он размахивал руками и чуть не съездил Томми в нос. Мальчишка и ухом не повёл, только крепче вцепился в убогого плюшевого кролика.

    Логан смотрел то на кролика, то на «Геймбой». На душе было паршиво.

    — Другого ты не получишь, — отрезал отец семейства, расплачиваясь кредитной картой.

    — Да ну и хрен с ним, — рявкнул тинейджер и сунул электронную игрушку в ящик с полиэтиленовыми пакетами.

    — Филип, последи за своим языком.

    Семья удалилась, продолжая ругаться. Кассирша, привыкшая ко всему, улыбалась дежурно и профессионально.

    — Как будете расплачиваться?

    — Наличными, — ответил Логан.

    Сумма по чеку вышла приличной. Деньги таяли на глазах. Томас стоял в сторонке рассеянный и притихший. Придурок Филип явно напомнил ему о былых временах в школе.

    Он был такой жалкий со своим потрёпанным кроликом… Слишком мелкий, слишком худой, слишком несчастный засранец. Логан не считал себя сентиментальным, но в этот раз поддался, потянулся к ящику с пакетами и достал «Геймбой».

    — Пробейте и это.

    Звякнул штрих-код. «Геймбой» стоил почти как ящик пива. Более идиотской покупки Логан не совершал никогда.

    На подходе к фургону он сунул притихшему Томасу «Геймбоя».

    — На. Играй сколько влезет. Только не возникай.

    Томас встал, как вкопанный. Он был несообразительный. Минуты полторы кумекал, что случилось.

    — Это мне?

    — Ну не мне же.

    Логан открыл фургон, зашвырнул продукты в холодильную сумку, вытащил банку пива из пакета и пошёл к кабине. На полпути в него что-то врезалось. Логан опустил голову и растерялся.

    — Эй… эй. Ты сдурел?

    Томас, не стесняясь, крепко обнимал его за пояс.

    — Ты сделал мне подарок!

    — Руки убери.

    — Подарок, — восхищённо повторил Томас. — Ты — мне!

    — Обниматься необязательно. Достаточно сказать спасибо и заткнуться.

    — Спасибо.

    — Молодец.

    Минут через десять они вырулили на пустое шоссе, и Логан насладился подлинным счастьем бытия: открыл пиво, присосался к банке, закурил сигарету, и всё это — в полной тишине. Томас увлечённо рубился в «Геймбой», предусмотрительно отключив звук. Но вскоре щёлканье кнопок затихло. Прошло полчаса блаженной неги, и Томас погрузился в меланхолию. Он помалкивал, как и договаривались, но Логан не выдержал первым:

    — Сейчас-то что не так?

    Томас тихо ответил:

    — Помнишь, что сказала та тётя?

    — Какая тётя?

    — Из супермаркета. Она сказала, что дети должны жить с родителями.

    Шоссе сворачивало направо. Логан свернул вместе с ним.

    — И?

    — Ты думаешь, это правда?

    Логан промолчал.

    — Я имею в виду… ну… это обязательно?

    — Люди вроде неё думают, что так надо.

    — А если я не хочу?

    — Сложный вопрос.

    — Но мои мама и папа стрёмные. Мне с ними плохо. А с тобой хорошо. Что ты думаешь?

    Логан думал о том, как странно устроен мир. Думал о дороге. Думал о нищете, дурацких правилах и паре алкоголиков, сплавивших сына религиозной фанатичке. Думал о тёте Глории и футболках с Иисусом. Думал о детях со старыми моделями «Геймбоя», о кроликах по имени Микки Маус и о том, что всё это должно значить. Думал о людях, которым непременно нужно присосаться к соседям, влезть в чужой незнакомый мирок и осудить его почём зря.

    Он много думал, но так ни к чему и не пришёл.

    — Лога-а-ан…

    — Да расслабься. Разговоры о том, как положено жить, — это сплошная брехня.

    — Ты так думаешь?

    — Без вариантов.

    Томас улыбнулся.

    — Что ж, тогда ладно.

    И больше эту тему не поднимал.


    12.

    Вашингтон проехали без остановок. Логан сбавил скорость лишь на окраине Балтимора. И зря. Без комментариев было ясно, что Томас не отсюда. Беспризорнику в драных шмотках нечего делать в таком хорошем городе.

    Под хмурым серым небом Балтимор казался дымным, красно-коричневым, припорошённым пылью. Повсюду громоздились краснокирпичные ухоженные домики, тесня друг друга ровными боками. Каждому дому полагалось иметь свою лесенку с четырьмя ступенями, урну, ряд высоких окон, клумбу и дерево в деревянной кадке. Летом здесь буйно цвели яблони и гортензии. В нынешнем январе всё это богатство иссушилось и впало в спячку до весны.

    Правду говорят: каждый город Америки хочет быть похожим на Нью-Йорк. В центре Балтимора толклись офисные небоскрёбы — «Трансамерика Тауэр», Банк Америки, Всемирный Торговый Центр местного пошиба и ещё несколько высоток поменьше.

    Томас заметил:

    — А тут красиво.

    — Узнаёшь город?

    — Нет. Но красиво же.

    Логан видел уйму похожих пейзажей. Глаз замылился давным-давно.

    — Чёрт побери. Так мы никогда не найдём твой город.

    — Тётя Глория сказала, кто ищет, тот найдёт.

    — Мы вроде уже решили, что твою тётю Глорию клинит будь здоров.

    Томас усадил рядом кролика Микки и погладил его по лысой голове.

    — В каком смысле — клинит?

    — В том смысле, что она сбрендила на почве Иисуса и промывает тебе мозги.

    — Ничего она не промывает.

    — А я говорю — промывает. Чем трепаться про Иисуса, лучше бы научила тебя в мире жить.

    Томас молчал несколько минут, пока Росомаха выруливал из города на шоссе.

    — Логан.

    — А.

    — Что значит жить в мире?

    Росомаха достал сигареты, открыл окно и щёлкнул зажигалкой.

    — Это значит, что засранцы навроде тебя должны тусоваться с такими же невыносимыми детишками, не забивать себе башку ерундой и не хныкать, как девчонки.

    — А я хотел бы быть девчонкой, — поделился Томас. — Их не бьют.

    — Тогда ты на верном пути.

    Томас уточнил:

    — Если я буду вести себя, как сейчас, то стану девчонкой?

    — Во всяком случае, яиц у тебя точно не будет.

    Томас пожал плечами.

    — Да и нафиг они нужны.

    Логан подавился дымом и долго кашлял.


    13.

    — А куда мы теперь поедем?

    — В местечко рядом с Нью-Йорком.

    — Ух ты-ы-ы-ы! Потрясно! Я никогда не был в Нью-Йорке!

    — И ещё нескоро туда попадёшь, — перебил Логан. — Ты отправишься к тётке на поруки. Пусть она тебя и катает.

    Томас робко поинтересовался:

    — А что ты будешь делать?

    — Выбью долг с одной сволоты.

    — Он много тебе должен?

    — Нормально так.

    — А почему не отдаёт?

    — Козёл потому что.

    — А вы с ним подерётесь?

    Хороший вопрос. Логан предпочёл бы решить всё без крови. Не потому что был особенно миролюбив — не был, — а потому что устал и не хотел светиться. Может, обойдётся без драки? Хорошо бы просто припугнуть.

    — Ты хорошо дерёшься, — с завистью сказал Томас. — Я видел в Алабаме.

    — Ну спасибо.

    — Говорят, на тебе всё заживает сразу. Это правда?

    Логан проигнорировал вопрос, но пацан повторял его по кругу раз за разом, и минут через пять пришлось сдаться.

    — Правда.

    — Всё-всё заживает? И ссадины, и синяки?

    — И даже переломы. И пулевые отверстия. Что угодно.

    Томас допытывался:

    — Поэтому ты зарабатываешь боями?

    — Да.

    Некоторое время Томас думал, а потом неуверенно заметил:

    — Но тебе же больно… Когда бьют — больно. Даже если заживает. Нет?

    — Кого это волнует.

    — Меня волнует.

    — Так забей.

    За штатом Мэриленд шла Пенсильвания. В душе билось предчувствие смутного облегчения. Ещё несколько часов — и пацан исчезнет из жизни Логана раз и навсегда. По мере приближения к Нью-Йорку они успели поругаться, помириться, опять поругаться, выспаться, поесть и всё забыть. Томас сохранял поразительную верность себе — при любых обстоятельствах он мешался, раздражал, грузил ерундой и сыпал дурацкими вопросами. За плохое поведение Логан трижды угрожал вышвырнуть «Геймбой» в окно, Томас клялся и божился быть паинькой, ревел, воссоединялся с «Геймбоем» и снова принимался за своё.

    Озверев окончательно, Логан тормознул в пригороде Нью-Йорка и рявкнул:

    — Приехали.

    Томас огляделся.

    — Я это место впервые вижу.

    — Договор помнишь?

    — Какой договор?

    — Тебе мозги на что? Мы договаривались, что объедем все нужные точки на карте. Эта последняя. Забирай «Геймбой» и убогого кролика и выметайся ко всем чертям.

    — Нет, — упрямо ответил Томас. — Мы договаривались, что ты довезёшь меня до моего города. А этот — не мой.

    К выкидонам пацана Логан почти привык, но временами хотелось рвать и метать от злости.

    — Слушай, я не добренькая училка!

    — Я знаю.

    — Мне насрать, куда ты пойдёшь и что будешь делать.

    — Тебе не насрать, — возразил Томас. — Ты же взял меня с собой. Ты же меня сюда вёз…

    — Да я уже сто раз пожалел об этом.

    — Неправда!

    — Правда.

    — Ты хороший!

    — Я плохой.

    — Ты возил меня по штатам! Было так славно!

    — Всё славное когда-нибудь заканчивается. И бесславное тоже.

    Логан провернул ключ в замке зажигания. Двигатель утробно заурчал. Томас испуганно ёрзал на сиденье.

    — Чеши отсюда, — сказал Логан. — Иди в полицейский участок и скажи, что ты потерялся. Про меня не говори. Если как следует выебешь им мозги, они разовьют бурную деятельность по спасению.

    — Я не умею.

    — Ещё как умеешь. Чеши отсюда, я сказал!

    Глаза Томаса наполнились слезами. Клетчатое пончо укутало его от шеи до пяток. Из рукава пончо торчала кроличья лапа.

    — Не бросай меня тут.

    — Ты очень херовый манипулятор, малыш. Открывай дверь и проваливай, пока я сам тебя не выкинул. Ну?

    — Я могу тебе помочь, — сказал Томас. — С тем должником из Нью-Йорка.

    — Чем это ты собрался мне помогать?

    — Я умею раздваиваться.

    — И что?

    — И расчетверяться! Множиться!

    — Тебя и одного-то вынести трудно.

    Томас закивал:

    — Вот именно! Я побуду с тобой, когда ты придёшь к нему за долгом. Не надо будет драться. Драться — это очень больно, а я достану его без драки! Он всё тебе отдаст, лишь бы я исчез.

    Логану ужасно хотелось отделаться от мальчишки, но трудно было не признать: в словах недоноска есть свой резон. Пока он думал, Томас смотрел широко распахнутыми верными глазами.

    — Предположим, я согласен…

    — Ура!

    — Но после этого мы попрощаемся, и ты пойдёшь к копам.

    — Ладно.

    — И ты не будешь меня преследовать.

    — Хорошо.

    — И не скажешь копам, как мы снюхались. И кто я такой. Ты им вообще ничего про меня не скажешь, усёк?

    — Усёк.


    Продолжение следует




    Еще по теме:
    Категория: Приключения | Дата: 28.12.2014 | Просмотров: 1320 | Теги: Свит Хоум Алабама | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar
    Поиск
    Подпишись!
    Комментарии
    21.04.2017 - Funko 2017 - Shturmavik:
    Где такую фигурку можно купить в Москве?

    17.03.2017 - История, виды и применение Адамантия - xmax82:
    Что за сказки венского леса))) Ой не могу


    Последние 100 комментариев
    Выбирай!
    Ваше мнение о фильме "Логан. Росомаха"
    Всего ответов: 291
    Статистика
    Рейтинг@Mail.ru
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Партнеры
    Скачать комиксы о Росомахе на английском можно здесь

    Комиксы, скачать, бесплатно, Marvel, DC, Капитан Америка, Росомаха, Дэдпул, Симпсоны и прочие

    Друзья

     Леди Смертельный Удар Оружие-Х
    Наверх